Мышка потупилась, как будто признавая мою правоту, но не успела я порадоваться одержанной победе, как она спросила, вновь понизив голос до шепота:
– А ты знаешь, что все актрисы, которые снимались в «Похождениях Джима», куда-то подевались?
Вот оно! Вернее она – моя сенсационная статья! Я мигом позабыла про доставучего соседа и его возможно-невозможную причастность к преступлению. Перед глазами замелькали призы, награды и звания, причитающиеся лучшему журналисту года. Нет, десятилетия! Века! Я буквально чудом усидела на месте и удержалась от выуживания из сумки блокнота. И даже отвечать не стала, боясь спугнуть нежданную удачу восторженным визгом, лишь закивала, подтверждая свою осведомленность и готовность внимать.
– А знаешь ли ты, что у каждой из них мистер Фрэйл брал интервью для своей газеты? – Продолжила мышка Ди. – С каждой он был знаком, с каждой общался на съемках и… – Шепот стал совсем тихим, таинственным, зловещим. – После них!
Я молчала – ошеломленно, испуганно, растерянно, – а Дайана поднялась, стряхнула с подола несуществующие соринки и, заявив, что с удовольствием поболтала бы еще, но у нее масса дел, удалилась.
«Фрэйл-младший – провинциальный маньяк», «Алекс – сумасшедший поклонник», «Кровавый убийца из Лайтхорроу», «Психопат в благородном семействе» – почему-то меня совсем не обрадовал шанс стать автором заметки с подобным заголовком. Более того – данная перспектива напугала до жути. Конечно, мне порой хотелось, если не сказать мечталось, нацепить на соседа смирительную рубашку, но…
Но неужели за голубыми глазами и неизменной улыбкой нашего покорителя сердец кроется безумие? Прячется под толстым слоем обаяния и самоуверенности? Но если это правда, то как же леди Манола, дядя Рихард и хулиганка Руми? Что будет с ними? А с репутацией нашего тихого милого безопасного городка?
Нет уж! Я должна была обязательно, непременно выяснить правду. И если у оленя под ветвистыми рогами действительно притаилось сумасшествие, никаких статей не будет. Будут тайный разговор с главой семейства Фрэйл и тихое отбытие Алекса в комфортабельную лечебницу, замаскированное под работу в заграничном издании.
Придя к определенному решению, я наконец-то выдохнула, хотя на душе по-прежнему когтями по стеклу скребли перепуганные кошки, и отправилась следом за Ди – единственной, с кем я могла, не вызывав у собеседника опасных мыслей, обсудить общение соседа с погибшими актрисами. И, если мышка бросила свое провокационное заявление, надеясь от меня избавиться, то ее расчет не оправдался.
Наверное, способность бесследно исчезать являлась неотъемлемой частью мышиной натуры – сколько я ни бродила по площадке и куда ни заглядывала, ассистентки звезды нигде не было. Более того, неприметную – в самом буквальном смысле этого слова – девушку никто не видел. Разумеется, она могла юркнуть в свою нору, то есть спрятаться в фургончике Феррана, но брести к походному логову кандидата в маньяки через погрузившийся в сумерки лес я, признаться, просто побоялась. Хватит! Уже нагулялась вчера. Оставалось только устроить засаду, что я и сделала, расположившись неподалеку от декорации, изображавшей комнату. На фоне этого свежеиспеченного, еще благоухающего краской и клеем фанерного «интерьера» полуэльф обпивался заваркой, имитирующей крепкий алкоголь, и всячески изображал неимоверные страдания по своей погибшей любви. Его тонкие артистичные пальцы меланхолично оглаживали пузатый бок вазы, привлекая внимание зрителей к узору из шагающих в никуда ежиков. А прекрасные зеленые очи с неподдельной тоской взирали то на нависающую прямо над столом камеру, то на угрюмую физиономию оператора. Со стороны смотрелось очень глупо. И цинично. Ведь числившаяся возлюбленной актера Далинда умерла по-настоящему.
После зелья, которым заставил надышаться Руперт, спать мне уже совершенно не хотелось, но усталость никуда не делась. Сил на еще один забег в поисках Ди попросту не было. Сцен с моим участием до завтрашнего дня не предполагалось, если они вообще наличествовали в новой версии сценария. Разумнее всего было отправиться домой, но упрямство и, что важнее, ускользающий шанс на победу в пари, были куда весомее здравого смысла. Должна же была мышка выползти из своего укрытия поближе к любимому начальнику! В ожидании источника новой информации я пыталась записать уже имеющуюся, но получалось плохо. Вместо строк будущей статьи на листы блокнота ложились какие-то непонятные каракули, больше всего напоминающие клубок змей. В итоге, совсем расстроившись, я пририсовала одной из загогулин голову с двумя гипертрофированными клыками, с которых капал яд. Голова эта чем-то неуловимо напоминала Дайану, а лужица растекалась кляксой в форме буквы «А». Картинка получилась, мягко говоря, специфическая. Не символизировала ли она попытку отравить меня сомнениями?
Увы, прототип змеищи для сличения с портретом и допроса так и не явился.