– Много гуляла прохладными темными ночами?! – С нежданным кокетством предположила я, поддержав игру. Правда, в сочетании с напускной хрипотцой игривые интонации воспринимались странновато.
– В одиночестве? – «Ужаснулся» Алекс.
– А вы хотели бы составить мне компанию? – Сахара в моем голосе хватило бы на банку варенья. Да что там на банку – на целую бочку!
– А вы хотели бы, чтобы составил?
– А вы умеете бороться с комарами и холодом?
Продолжить этот обмен бессмысленными репликами нам не удалось. Музыка оборвалась, ознаменовав окончание танца, и рядом с нашей странной парой тут же возник мужчина в кожаной полумаске и костюме «инкуба». Крылья из черного шифона, натянутого на проволочный каркас и прицепленный к поясу длинный хвост с кисточкой, которым «демон сладострастия» небрежно помахивал, позволяли легко идентифицировать выбранный образ. Еще проще было определить личность того, кто скрывался под маской. Обмотанный вокруг шеи режиссера шелковый шарф выдавал его не хуже, чем предъявление документов. Впрочем, эти пронзительно-синие глаза я бы узнала и без подсказок.
– Вы позволите? – Приглашающе протянул увенчанную накладными когтями ладонь Руперт.
Пальцы Алекса на миг сильнее сжались на моей талии – провинциальному бабнику явно не хотелось уступать столичному конкуренту легкомысленную, а потому перспективную в плане совращения, добычу. Но воспитание победило, и сосед, снова поджав губы, отступил. И очень вовремя – не прояви он благоразумие, непременно получил бы каблуком по ноге. Упускать зверя, добровольно пожаловавшего в капкан, я не собиралась.
С балкончика полилась следующая мелодия, и я закружилась по залу с объектом своих поисков и планов.
– Мисс Аманда, вы очаровательно выглядите! Зеленое вам очень к лицу. – С первых же тактов осчастливил меня и комплиментом, и идентификацией личности режиссер.
– Как вы меня узнали? – Я действительно удивилась. Мне казалось, что я достаточно надежно спряталась под прикрытием кружева и капюшона.
– О, это было совсем не сложно! – Продолжил «радовать» меня Руперт. – Ни у кого больше я не видел таких прекрасных глаз, похожих на два шоколадных озера. А эта улыбка! Такая солнечная, светлая, невинная и соблазнительная… – Мурлыкал интимным шепотом режиссер. Топорность комплиментов и непривычное, несколько протяжное проговаривание слов навевали подозрение, что за ужином он выпил больше, чем следовало.
Тем лучше! Пьяный – значит болтливый, а что может быть лучше для моих целей? Оставалось найти какой-нибудь укромный уголок, завлечь туда жертву и допросить по всем правилам журналистского расследования. Я окинула взглядом зал в поисках пути к будущему месту допроса и наткнулась на преисполненную недовольства вампирскую физиономию. Сосед танцевал с леди Манолой и совершенно неприлично, не уделяя партнерше и толики положенного по этикету внимания, сверлил меня пристальным взором.
Сама не ведая, зачем, я кокетливо похлопала ресницами, так непринужденно, словно упражнялась во флирте с утра до вечера лет десять подряд, подарила Фрэйлу-младшему лукавую усмешку, после чего равнодушно отвернулась, как ни в чем не бывало.
– А еще вас выдало вот это. – Добавил вдруг режиссер и, выпустив мою ладонь, ухватил выскользнувший из-под капюшона светлый локон. – У вас очень редкий цвет волос.
Я похолодела и невольно покосилась на насупленного «вампира». Видел или не видел? Узнал или не узнал? Поймав еще один мрачный взгляд захолустного покорителя сердец, оскорбленного в самых лучших чувствах, выдохнула с облегчением. Нет! Не узнал! Несносный Алекс никогда не стал бы так вести себя со мной. С кем угодно, но не со мной! Тот факт, что Руперт, с которым мы были знакомы чуть больше недели, легко угадал под маской свою любимую пастушку, а Фрэйл-младший принял Одуванчик из соседнего дома за розу из чужого сада, лишний раз убедил меня, что умственные способности некоторых изрядно преувеличены. Получать подтверждение своей правоты всегда приятно и, просияв счастливой улыбкой, я вновь обратила все свое внимание на «инкуба». Танец вскоре должен был закончиться и, если я действительно собиралась увлечь добычу в нору, следовало поторопиться с подготовительным этапом.
Я поддакивала и кивала, почти не слушая словоизлияния режиссера – благо он совершенно не нуждался в более содержательном отклике. И незаметно корректировала направление движения нашей пары в сторону портьеры, за которой скрывался выход в служебный коридор. Конечно, оставаться наедине с подвыпившим мужчиной, проявлявшим ко мне недвусмысленный интерес, было несколько рискованно, но стремительно надвигавшийся крайний срок пари нивелировал любые опасения. Да и не получалось у меня всерьез бояться Руперта. Не в этой ситуации, когда я собиралась всего лишь задать ему пару десятков осторожных вопросов. Не в этом доме, где мной был изучен каждый уголок.