Штора все приближалась, и я уже предвкушала, как отдерну тяжелую ткань и вытолкну «инкуба» в темноту. Небольшие опасения вызывали лишь его шифоновые крылья, которые вполне могли застрять в довольно узком проеме. Буквально за несколько шагов до цели дорогу преградила другая пара и, не успела я моргнуть, как сменила партнера и вдруг оказалась за дверью с наглым, гадким упырем Алексом!
– Мы не договорили! – оттеснив меня подальше от спасительного выхода в зал, заявил сосед.
В полумраке, освещенном единственной тусклой лампой, его выбеленное гримом лицо и вампирьи клыки вдруг стали казаться не забавными, а по-настоящему зловещими. Я растерянно молчала. Все произошло так быстро, так внезапно, что с трудом доходило до моего мозга, уже основательно настроившегося на допрос режиссера.
– О чем не договорили? – Лишь в последний момент вспомнив о необходимости изменить голос, прохрипела я.
– О прогулках под луной, прохладе и комарах. – Напомнил Фрэйл-младший.
– Не люблю кровососов! – Намек был на редкость прозрачен, но все равно проигнорирован.
– Предпочитаете другую разновидность паразитов? – Парировал сосед. – В меню демонов сладострастия, знаете ли, юные мисс идут основным блюдом.
– А что, если предпочитаю? – Отрезала я.
Пора было прекращать этот балаган и возвращаться к Руперту, если, конечно, он еще не сбежал куда-нибудь от леди Манолы. Попытка обогнуть Алекса была ошибкой. Я не успела сделать и шага, как оказалась загнанной в угол в самом буквальном смысле этого выражения. Одна ладонь соседа перехватила мою занесенную для пощечины руку, вторая – проникла под плащ, легла на спину и заскользила по обнаженной коже, вынуждая прогнуться, прижаться к нему.
– Тогда мой долг развеять опасное заблуждение, – шепнул он и оборвал мой возмущенный возглас.
Первый поцелуй – это событие. Очень важное, сокровенное. Это то, что запоминается навсегда. Думала ли я, что мой превратится в фарс? Достанется безмозглому избалованному бабнику давно и без права на помилование возглавляющему список личных врагов? Подобное не приснилось бы мне в самом страшном сне. Теплые сухие губы всего лишь на миг прижались к моим, легко, почти целомудренно, но я готова была немедленно убить жалкого вора, походя похитившего такой значимый для каждой девушки момент. Я рванулась, попытавшись высвободить зажатую между нами руку, но добилась лишь того, что сосед буквально распластал меня своим телом по стене. Его голубые глаза, обведенные черной краской, заглянули в мои с какой-то непонятной настойчивостью, словно искали что-то и не могли найти. Окончательно рассвирепев, я попыталась цапнуть Алекса за губу. Он хмыкнул и, одарив еще одним странным взглядом, поцеловал иначе – по-настоящему.
Возмущение, злость, обида – все потонуло в мареве незнакомых ощущений. Очнувшись от боли в языке, оцарапанном о накладной клык, я потрясенно застыла, пытаясь понять, как так вышло, что к стене прижата уже не я, а сосед, что мои ладони обвивают шею Алекса, а его плащ валяется на полу вместе с моим. Правая рука Фрэйла теребила удерживавшую платье ленточку на моей спине, как-то робко, будто не решаясь потянуть за кончик банта, а левая – перебирала пряди на моем же затылке.
Я качнулась назад, отстраняясь, и Алекс не стал удерживать, позволив сделать шаг, потом другой.
– Прости, – тихо произнес он. – Не думал, что дойдет до реального кровопролития.
– Хам! – выкрикнула я, подхватывая с пола накидку. Солоноватый привкус во рту стал последней каплей, последним гвоздем в крышку гроба соседа. Отныне его ждала не просто неприязнь, а самая настоящая война на уничтожение. – Упырь! – Спешно упаковываясь в бархат плаща, добавила я и, оттолкнув попытавшегося помочь с застежкой Алекса, рванула прочь по темному коридору.
Ураган эмоций, бушевавший во мне, превратил, казалось бы, знакомую до мелочей планировку дома в сложнейший лабиринт. Я умудрилась не туда свернуть и заблудиться. Разумеется, если бы я заставила себя остановиться, оглядеться и хотя бы полминутки подумать, то непременно сообразила бы, где нахожусь. Но я не могла не двигаться. Больше всего хотелось вернуться и устроить ненавистному соседу безобразнейшую сцену. Вот только делать это было ни в коем случае нельзя. Во-первых, скандал показал бы мою уязвимость, продемонстрировал, что произошедшее меня зацепило, задело за живое. И вероятная реакция Алекса, а ожидать от него следовало в лучшем случае насмешки, лишь присыпало бы свежую рану солью. А во-вторых, подобный компромат стоило приберечь и использовать с умом. Ведь если отринуть собственные чувства, успокоиться и подойти к ситуации с точки зрения холодной логики, идиотом выставил себя он. Это Фрэйл-младший среди толпы девиц разнообразной степени привлекательности и доступности умудрился выбрать единственную совершенно неподходящую. Это же надо было так промахнуться?