Я бы предпочла вовсе не покидать своей комнаты, пока Алекс не исчезнет, но он вполне мог и повторно заночевать в гостиной – исключительно чтобы досадить, – а мне тоже хотелось выпить чего-нибудь горячего, поэтому переодевшись в домашнее, я выглянула из спальни. Фрэйлы-младшие обнаружились на диване. Они оживленно шушукались, но при моем появлении так резко затихли, что стало кристально ясно – обсуждали именно меня. Вздернув подбородок, я независимо прошагала мимо них и снова хлопнула дверью – на сей раз кухонной.
Идя обратно с чашкой, я невольно попыталась прислушаться, но гадкие конспираторы были настороже и предусмотрительно умолкли, изобразив совершенно одинаковые глупые улыбки. Семейное сходство проявилось как никогда ярко – не столько в одинаковой голубизне глаз или форме носов, сколько в мимике, демонстрировавшей смесь насмешки, снисходительности и чувства собственного превосходства. Чашка в руках дрогнула, но я сдержалась и не надела ее ни на чью русую голову. И даже не сказала ни слова – проплыла к себе с королевским достоинством и так увлеклась ролью, что едва не стукнулась плечом о дверной косяк.
Чай показался каким-то не таким. Недостаточно сладким. Я поставила его на столик и отправилась за конфетами. Фрэйлы проводили меня взглядами – сперва на кухню, потом обратно, как провожают котята бантик на веревочке, до которого никак не допрыгнуть. Как ни странно, вкуснее чай не стал, но я все равно его выпила. После чего взяла блокнот, растянулась на кровати и принялась прикидывать затраты на наряд для премьеры. Результаты не радовали, да и сосредоточиться на подсчетах не выходило. Мысли то и дело возвращались в гостиную. Через полчаса любопытство стало нестерпимым, да и вазочка со сладостями очень кстати опустела.
На кухню я прошествовала с самым независимым видом, словно мне нет никакого дела до мерзких заговорщиков, оккупировавших диван. Я поставила греться чайник и, вместо того, чтобы подождать, пока он закипит, вернулась к себе. Голубоглазые «котята» проследили мой путь, даже не мяукнув, и снова зашептались, стоило мне скрыться за дверью. Сквозь оставленную щелочку я смогла различить лишь противный смешок Руми и «бу-бу-бу»Алекса. Через несколько минут я снова проплыла через гостиную – сперва с пустой, потом с полной чашкой. Поставив чай на столик, я подхватила вазочку и отправилась за конфетами.
– Ты изучила статью о пользе прогулок перед сном? – нарушил молчание сосед, а гадкая девчонка, не выдержав, хихикнула.
Решив отплатить той же монетой, я ничего не ответила, хотя на языке вертелась сотня язвительных реплик.
– А о вреде сладкого перед сном не читала? – продолжил измываться Алекс. – В прошлом номере так подробно излагалось, какие могут быть последствия. А нам ведь совсем не нужны прыщи на лице…
Я развернулась и выразительно качнула рукой, в которой держала увесистую вазочку. От прицельного броска в охамевшее начальство удержало только нежелание собирать потом с ковра осколки и оттирать с обивки шоколад.
– На лице нашей редакции, – ничуть не испугавшись, закончил фразу сосед.
– А нервный тик на лице редакции нужен? – Мой голос прозвучал очень спокойно. Даже слишком спокойно.
Руми предусмотрительно вжалась в диван и схватила в охапку самую большую подушку, чтобы было чем прикрываться, но хихикать не перестала. Алекс же решил проявить чудеса героической тупости и продолжил диалог:
– А что, есть предпосылки?
– Говорят, что от общения с идиотами перед сном начинает дергаться глаз, – изрекла я.
Сосед вдруг поднялся, шагнул ко мне и ухватил за подбородок, второй рукой отобрав конфеты. Отступать мне оказалось некуда – за спиной была закрытая дверь. Бесцеремонно заставив меня поднять голову, Алекс наклонился, почти коснувшись своим носом моего, и я невольно затаила дыхание. В памяти всплыл старательно забытый эпизод, произошедший летом на маскараде, когда гадкий соседишка в костюме вампира, вот так же притиснув к стене, испортил мой первый, и пока единственный, в жизни поцелуй. Но ведь тогда он видел перед собой незнакомку в маске. Не станет же Алекс целовать меня?! Тем более в присутствии собственной младшей сестренки…
– Мне уже пожелать вам доброй ночи? – кашлянув, хотя больше это походило на сдерживаемый смешок, напомнила о себе Руми.
– Пока не дергается, – чуть отстранившись, произнес сосед.
– Что? – бестолково переспросила я.
– Глаз, говорю, перед сном не дергается, – улыбнулся он. – Неужели ни одного идиота за день?
– Зеркало дать? – буркнула я и старательно заморгала, уперевшись ладонью в грудь Алекса, чтобы, если не увеличить, то хотя бы сохранить пространство между нами.
– Смотри, Одуванчик, окосеешь! – рассмеялся он и, как ребенка чмокнув меня в кончик носа, отпустил.