К одиннадцати небо затянуло серой хмарью, и начался дождь. Сразу стало тоскливо, зябко и мрачно, как в склепе. Как назло, закончился кофе и, куда-то запропастился курьер, которого можно бы было за ним отправить. Сама я выйти не могла даже возникни у меня вдруг желание промокнуть – на столе высились стопки из прошлогодних выпусков «Вестника», которые я должна была разобрать, вырезать самые удачные материалы и разложить их по темам, чтобы впоследствии вклеить в альбомы. Смысла в этом задании было немного. В картотеке и без того был полный перечень статей, копии которых бережно хранились в архиве. На мой вполне резонный вопрос «Зачем?» Алекс пробормотал что-то невнятное о демонстрации результатов работы редакции гостям и заказчикам. Наверняка врал!
Еще накануне не было никакой нужды в этих вырезках, теперь же они внезапно понадобились. Так же неожиданно была затребована переделка заметки о геральдике, которая, оказывается, никуда не годилась и должна была быть сдана еще на прошлой неделе. И статья о нелегкой доле безработных актеров, выброшенных за борт кинопроизводства после единственной роли – эту жалостливую историю мне надлежало срочно написать на основании нескольких старых интервью.
Меня просто погребла лавина из бестолковых поручений, на ходу изобретаемых гадким начальником. А чтобы я наверняка не заскучала, в приемную потянулся сплошной поток из посетителей. Ни о каких сторонних размышлениях не могло быть и речи, блокнот с начатым накануне списком покоился в сумке, и не было никакой надежды, что мне удастся до него добраться. К обеду я уже была готова рычать и кусаться и мечтала забиться в какой-нибудь тихий темный угол – сгодился бы даже шкаф. Я как раз тоскливо смотрела на него, разминая уставшие от слишком тугих ножниц пальцы, когда тихонько скрипнула дверь, и из коридора шагнул очередной визитер.
– Доброго дня, мисс! Мистер Фрэйл на месте? – глухо произнес с порога Джайсон Сторм.
Вероятно, поднятый ворот мокрого плаща, с которого мгновенно натекла изрядная лужа, низко надвинутая шляпа, кривовато приклеенные усы и искаженный голос были призваны изменить внешность оборотня, но с задачей не справились – я узнала его мгновенно, но виду не подала. Обезличенное обращение говорило о том, что маскарад рассчитан и на меня тоже, так почему бы не подыграть и не посмотреть, что он будет делать?
– Как о вас доложить? – поднявшись, вежливо поинтересовалась я. – Мистер…?
– Просто скажите, что к нему пришли по вопросу о леди К.. Мистер Фрэйл поймет!
Алекс действительно понял. Он прошипел что-то явно ругательное и утащил гостя к себе, плотно прикрыв дверь. Подслушивать было бесполезно – толстое полотно не пропускало ни звука, да и быть застигнутой за столь неблаговидным занятием мне не хотелось, а запереть приемную я не могла. Оставалось терзаться любопытством и гадать, в чем кроется причина визита и приклеивания к лицу несимпатичной растительности. Прятаться от недругов после недавнего ранения было логично, но зачем перевертышу пытаться обмануть и меня? Или он просто проверял удачность маскировки? И интересно, «К» – это Констанс? Владелица магазинчика сладостей и по совместительству сестра Джайса?
Я продолжала щелкать ножницами, почти бездумно кромсая старые журналы. От намерения поговорить с оборотнем я не отказалась, но понимала, что Алекс, скорее всего, возможности побеседовать нам не предоставит. Наверняка проводит гостя до выхода из приемной, а меня завалит очередными глупыми заданиями. За окном все так же лил дождь, начисто отбивая желание выбираться на улицу, но на часах было время моего законного перерыва, и я решилась. Нацарапала записку, натянула плащ, взяла зонтик и ушла, чтобы подкараулить перевертыша у выхода из здания.
Ждать пришлось недолго, но я успела продрогнуть до костей и многократно пожалеть о самой идее. И что мне не сиделось в теплом уютном помещении среди милых, а главное, сухих вырезок? Купол старенького зонта, конечно, спасал голову от капель, но то и дело норовил вывернуться наизнанку под порывами ветра, а то и вовсе вырваться из рук и унестись прочь. Одета я тоже оказалась слишком легко, а полусапожки очень быстро промокли. Маячить на дорожке, на которой почти не было луж, я не могла – она прекрасно просматривалась из холла, где дежурили охранники. На стоянке тоже нельзя было оставаться – там я привлекла бы внимание таксиста, дежурившего в своей машине, и сотрудников редакции, чьи окна выходили на эту сторону здания. Пришлось переминаться с ноги на ногу за углом, стоя почти по щиколотку в воде, и грезить о горячей ванне. Мне уже было почти совсем не интересно, что за тайна связывает Алекса, повелительницу карамелек и ее брата, но вернуться не позволяло глупое упрямство. Да и должна же я была чем-то вознаградить себя за страдания.