Диана в нетерпении смотрела на него, и он ощущал ее напряжение, тревогу, даже страх, плотный, осязаемый, чем-то похожий по своей концентрации на страх в Башне, когда они ее покидали, прорываясь через кордон Марка и Бориса. Диана ждала его решения, не зная, на что бы решилась она. Возлюбленная не хотела с ним расставаться, это нежелание жгло ее, приносило боль, но в то же время она понимала, что лишь с помощью предложенного риска и расставания они могут избавиться от своего заклятого врага и ее родного брата.
Адам будто слышал ее мысли, и, странное дело, он чувствовал и состояние Тамары, которая была для него ранее закрытой книгой. Он чувствовал… ее недовольство и… тоску? Да, страха перед неизвестностью, перед расставанием с братом не было – Тамару беспокоило иное. И он не мог понять, что с ней не так, спрашивать – бесполезно, она ничего не раскроет.
– Ладно… – Казалось, он оттолкнулся от балкона в Башне и сейчас ухнет вниз, с парашютом, в исправности которого не уверен. – Я остаюсь с Ивой. Вы… гребите вперед, на север. Я вас догоню. Обещаю, мы с вами не расстанемся.
Диана застыла, как если бы он ударил ее, в то же время по глазам было видно: она с ним согласна. Он подвел лодку к лодке Ивы, протянул весла Диане. Она взяла весла, медленно, как после сна, резко передала их Тамаре, подалась к Адаму, обняла его. Они замерли в этом объятии, не замечая ни взглядов Тамары, ни Ивы.
Ива застыла, не мигая, «поедая» парочку взглядом. Она учуяла то, что окружало Диану, и ей это не понравилось. Хотя здесь присутствовал страх, тревога, острая, как обломок ветки, но проблема была не в этом. Диана выглядела как женщина, у которой все сложится хорошо, и она будет вместе с тем, кто ей нужен.
Ива едва не вскрикнула, кое-как сдержалась. Возможно, состояние Дианы таково, что она порождает вокруг себя, в своей ауре, уверенность в том, чего бы ей хотелось? Ива очень постарается, чтобы вышло иначе. Чтобы по ее лицу пришлые ничего не заметили, она пригнулась, удерживая борта лодок друг возле друга.
Адам оторвался от Дианы, подержал ее руки в своих, наконец, отпустил. Отступил на шаг, не отрывая взгляда от ее лица. От ее исказившегося лица.
– Вернись, прошу, – она себя не расслышала, так тихо сказала.
Но Адам кивнул – понял ее слова.
– Обещаю, любимая.
Он отвернулся, перешагнул в лодку Ивы, не глядя на нее.
– Давай, греби назад.
Марк плохо верил тому, что видит, но все же признал: он смотрит на Нину.
Это могла быть только Нина, сестра того дебила в лодке, который только что опять вызвал у него приступ неуправляемой агрессии, на этот раз Марк удержался, пусть и не без труда. Хотя бы по той причине, что он не мог сейчас шуметь, если хотел, чтобы Адам не услышал его раньше времени. Стефи пялился в свои несуществующие миры, и попытка узнать у него, какое направление выбрать, ни к чему не привела. Стефи был, как говорил иногда Борис, «не в адеквате».
Впрочем, Марк ни на что не рассчитывал – это была скорее попытка побороть нетерпение, жгучее и неистовое, нежели что-то узнать через Стефана, пока Куница изучала возникший на пути дом. Все-таки пока их вела эта мелкая, но проворная женщина, человек Корабля. И она что-то нашла. К счастью, это произошло очень быстро, Марк на это даже не рассчитывал. Только-только его еще грызла злость и бешенство – они проторчали у пустой ловушки столько времени! – и вот пусть призрачный, но след найден. Да, найден, это было понятно по продолжительности остановки, Марк даже ничего не уточнял. Он лишь потребовал, чтобы она его сразу позвала, как только найдет что-то существенное. Бешенство поутихло, потесненное надеждой, горячей и острой от внезапности. Не все потеряно. Адаму и его бабам не скрыться от Марка, факт. Он опростоволосился, но скоро восстановит прежнюю позицию.
Марк оставил Стефи в покое – лучше прислушиваться, что происходит вокруг, вдруг Адам и девки не так далеко, как казалось. В этот момент Куница окликнула его – она выглянула в оконный проем и жестом пригласила внутрь. Где он увидел Нину.
Не вживую, конечно, лучше бы он нашел ее в реальности, но даже нарисованная на стене Нина выглядела реальной.
