Адам оттащил сестру к ванной комнате, чувствуя нарастающее сопротивление с ее стороны. Диана стояла под вентиляционным проходом, ничего не предпринимая. Нина, укрытая одеялом, сидела на полу – то, что она не спит, было заметно по ее нервным движениям.
Адам втолкнул Тамару в ванную комнату.
– Боишься?
Тамара промолчала. Насупившись, она отвернулась, и Адам догадался, что сестра и есть самая главная проблема. Диана почувствовала то же самое. Она спустилась на пол, обняла Тамару. Та попыталась оттолкнуть ее, но Диана сжала ее плечи.
– Тамара! – голос звучал жестко. – Ты должна. Даже Нина согласилась ползти. Так сильно боишься?
– Я не хочу, не хочу… Оставьте меня здесь, одну.
– Не оставим. Ты с нами, мы тебя не бросим.
Тамара вырвалась, отступила на шаг.
– Не хочу… Оставьте меня все в покое!
Диана попыталась обнять ее, та отмахнулась:
– Не трогайте меня!
Диана не была бы собой, если бы так просто отступила. Она шагнула к Тамаре, но та, рассвирепев, прижалась спиной к стене и, казалось, приготовилась отбиваться. Диана, слегка растерянная, покосилась на Адама, и тот догадался, о чем она подумала. Если даже Тамару скрутить, это ничего не решит. Проход слишком узкий – человек должен лезть сам, его не скинешь и не просунешь вопреки его воле. Даже с Ниной, не шевелись она, закутанная в одеяло, были бы проблемы.
В глазах Дианы Адам увидел страх. Она не допускала мысли оставить Тамару, как в Башне они оставили Стефана, но тогда обречены и они.
Адам влепил Тамаре пощечину и лишь потом осознал, что сделал, но не раскаялся. Кажется, это был единственный способ успокоить Тамару.
– Прекрати! – Адам схватил ее за плечо. – Полезешь за Дианой!
Она обмякла, не пытаясь дать сдачи или закричать. Диана обняла ее, поглаживая по спине, по ее глазам Адам догадался, что она одобрила его поступок. Кажется, пощечина выбила дурь из головы Тамары.
Адам посмотрел на Диану:
– Лезь. И будь осторожна. Дернешь за веревку, когда сможешь принять Нину.
Диана кивнула, бросила последний взгляд на Тамару, скрылась в вентиляционном проходе. До того, как она подала знак, Адам извелся. Он не ожидал, что это займет столько времени. Неужто и он возился так долго? Если бы не потребность в слежке за Тамарой, которая опустилась на пол и смотрела в одну точку, Адам уже не раз бы поднимался, заглядывая в черное отверстие, прислушиваясь, быть может, даже попытавшись окликнуть Диану, хотя это было опасно. Ничего этого не произошло потому, что Адам не доверял Тамаре – она могла сорвать бегство.
Изредка, чтобы отвлечься от продолжительного отсутствия Дианы, Адам поглядывал на Тамару, размышляя, что с ней. Сколько он помнил, Тамара с детства была… не особо чувствительной, уж точно она не боялась темноты и чего-то неопределенного. Подействовало бегство из Башни? Возможно. Адам помнил, как она смотрела назад, туда, откуда они бежали. С тоской и… как человек, который что-то потерял, что-то важное. Возможно, причина в этом.
Веревка ожила, и Адам с облегчением поднял Нину на умывальник, обвязал ее за талию веревкой, подсадил и… лишь тогда снял одеяло. Нина полезла в проход. Когда ее ноги исчезли, Адам краем глаза уловил, как встала Тамара. Встала, но не для того, чтобы сделать шаг к умывальнику.
Адам опустился на корточки, готовый спрыгнуть на пол.
– Теперь ты, – сказал он. – Сразу за ней!
Мгновение ему казалось, что Тамара рванет из ванной – ее поза говорила за это, и Адам спрыгнул на пол, готовый перекрыть выход.
– Залезай!
Тамара подчинилась. Он обвязал ее за талию, подсадил, и она полезла в проход. Адам подумал, не перепутаются ли веревки Нины и Тамары, но было поздно – процесс пошел. В крайнем случае он или Диана обрежут веревку, и Адам как-нибудь сам протолкнет сестер.
Он вернулся к входной двери, прислушался. За мгновение до того, как Борис издал свой убийственный вопль, Адам что-то почувствовал и отступил на шаг, пытаясь понять, что происходит снаружи. Крик оказался чувствительным для слуха, Адам заткнул уши, но это не помогло бы, не будь между ним и Борисом преграды.
Адам опустился на диван, поморщившись, убрал руки, но держал их возле головы. Криков больше не было. Вместо них Адам услышал смех Марка.
– Понравилось? Сукины дети! Понравилось, я знаю.
– И это все, на что ты способен? – Адам засомневался, правильно ли поступил, как только у него вырвалась реплика.
– О! Мой лучший друг что-то еще слышит! Рад за тебя. Я-то боялся, что из ушей у тебя полез кетчуп!
– Ошибаешься. Эта славная дверь выдержит не только вопли Бориса. Зря напрягаетесь!
Адам подумал, что так даже лучше – пусть Марк услышит, что они по-прежнему здесь, что никуда не делись. Сейчас он скажет подонку, что не хочет надрывать горло, разговаривая с ним, и у них будут несколько часов покоя.
– У меня для тебя новость, – крикнул Марк. – Мы нашли вашу лодку. Так что все идет к тому, что тебе со мной надо подружиться. И я, так и быть, одолжу вам лодочку, если захотите развеяться. Понятно, плата будет скромной.
– Зря стараешься. Тебе нашу лодку не найти.
– Ха! Уже нашел, Адам, уже.
