Я остановился у спящей Лиатрис. Она лежала, свернувшись клубочком. Проглядывало в её лице что-то такое чистое и светлое, как у маленького ребёнка. Если я не решусь, уеду, так и буду всю жизнь жалеть об этом, тосковать. Мне стало нехорошо от мысли, что кто-то другой, а не я, будет рядом с ней. Не знаю, что там ждёт в будущем, но сейчас Трис так важна для меня. Я могу долго отрицать и убеждать себя в обратном, но я к ней действительно привязался. Что я нашёл в ней? Ведь были другие. Пришли и ушли из моей жизни. «Просто влюбился», — с удивлением подумал я, и у меня дыхание перехватило от этой мысли. Я разволновался, долго в замешательстве сжимал и разжимал кулаки, пытался обрести равновесие. Хватит бегать от себя! Только бы она приняла меня, только бы не отказалась. Я добьюсь её внимания. Я буду не один. Наконец-то, не один. Так легко и тепло на сердце стало. Воодушевлённый, витая в облаках, я бродил до рассвета. Ради Трис я поменяю свои планы. Найду другой путь. Я почувствовал, как камень упал с моей души, и глупо рассмеялся.
Утро было ясным, и предвещало хорошую погоду. Лиатрис села, протирая глаза, потянулась, ещё сонным взглядом посмотрела по сторонам. Тихонько на цыпочках подкралась к ёлке и что-то внимательно там высматривала, в умилении прижимая руки к груди. Когда Трис занялась завтраком, я подошёл к ней. Завязался ничего не значащий разговор. Просто вежливые фразы. Но мне так нравилось слушать её тихий голос, смотреть на нежные черты лица, на плавные движения её гибкого тела. Она восхитительна в расцвете своей юности и женственности. Я хотел коснуться шелковистых волос, даже протянул руку, но так и не осмелился дотронуться. Лиатрис вздрагивала от холода. Я накинул на неё плащ, но рук не убрал и очень бережно обнял за плечи. Она не дёрнулась, не убежала (уже достижение!), только медленно повернулась и взглянула на меня. Надо было, наверное, что-то сказать, но я никак не мог подобрать слов и упустил момент. Лиатрис отвела взгляд, опустила глаза. Я в смятении отошёл. И чтобы хоть куда-то деться, отправился будить остальных.
Рофальд, как всегда, мгновенно очнулся ото сна, стоило только легко прикоснуться к нему. Амелия и Тови тоже довольно быстро проснулись, сидели, укутавшись в плащи, и перешёптывались о чём-то. Ларион, конечно же, вставать не хотел. Пришлось этого соню вместе с его дурацкой подушкой стряхнуть на землю, выдернув из-под него плащ, на котором он лежал. Но Лиатрис и неловкость у костра занимали мои мысли, я был не собран, и недооценил коварства Лариона. Сонливость мгновенно с него слетела. Он мёртвой хваткой вцепился в меня, и мы оба повалились на влажный от росы мох. Стоило бы мне быть попроворнее, не пришлось бы валяться с ним рядом. Мы вскочили, встали в низкую стойку друг напротив друга. Ларион щёлкнул пальцами и сделал выпад. Я резко отпрыгнул. Он был раздражён, я видел это по его глазам. Но Ларион не хотел другим показывать эмоции и, как обычно, спрятался за колкие замечания. Сказал, буравя меня взглядом:
— Прояви хоть немного уважения к усталому путнику. Вставать вовремя — не моя сильная сторона. Не может же человек быть талантливым во всём.
— Как малые дети, право слов! — донёсся до нас хохот Амелии и Товианны.
Ларион скосил глаза в их сторону, шумно выдохнул. И я понял, что зря решил так зло пошутить над Ларионом, когда Амелия смотрит.
— Прости, друг, — громко сказал я так, чтобы девушки слышали, и выпрямился.
Ларион сдержанно улыбнулся, но взгляд тёмных глаз стал мягче.
— В следующий раз я так просто не сдамся, — шепнул я ему.
— Буду начеку, — усмехнулся Ларион и дружески потрепал меня по плечу.
Целый день я думал, что теперь делать и смотрел на Лиатрис. Она, видимо, чувствовала мой взгляд и часто оборачивалась. На привале я не отходил от неё ни на шаг и с готовностью согласился искать воду в низине. Наверное, чересчур поспешно согласился — все обернулись на моё радостное «конечно, идём, Трис». На самом дне оврага мы наткнулись на разлившийся ручей. Самостоятельно Лиатрис перебраться не могла. Я тут же воспользовался этим предлогом и перенёс её — так хотел почувствовать Трис в своих руках. Она вскрикнула от неожиданности, когда я подхватил её, прижалась ко мне, и красивые руки обвились вокруг моей шеи.
— Не бойся, не уроню.
Я шёл нарочито медленно, так не хотелось её отпускать. Мне нравилось чувствовать тепло её тела. Но на пути обратно через ручей, я решил схитрить, пошалить и не взял Трис на руки, а закинул на плечо. Хотел посмотреть, обидится или нет на такую мою вольность. Судя по недовольной моське, ей это не понравилось, но она не разозлилась и вела себя всё также приветливо.
Когда мы пробирались сквозь деревья к месту привала, я не спешил, шёл неторопливо, чтобы побольше времени провести с Трис наедине. Слева мелькнула и притаилась какая-то неясная тень. Нет, показалось. Но тревога снова стала меня одолевать. От Трис это не укрылось. Она беспокойно поглядывала на меня.
— Тебе что-то не нравится? Лес пугает? Или я веду себя не так? Я обидела тебя?