Как можно прожить на свете семнадцать лет и ни разу не задумываться над тем, знает тебя кто-нибудь или нет? Раньше мне и в голову не приходило, что кто-то может заглянуть в самую суть вещей, а там-то – как раз и есть ты. Я стояла на пыльных ступеньках ночлежки и чувствовала себя прозрачной, будто меня поднесли к свету и рассматривают насквозь – я понятия не имела, что такое бывает, пока не встретила Уилсона Муна.
Я смущенно отступила на шаг назад – и согласилась встретиться с ним на следующий день. Мне хотелось его еще – так нестерпимо хочется солнечного света, когда его долго застилали тучи. Но не успели мы условиться – назначить время, место, повод, – как в меня с середины Мейн-стрит полетел знакомый голос и ударил будто камень.
– Тори!
Посреди улицы стоял, покачиваясь, мой брат Сет и сжимал левой рукой горлышко коричневой пивной бутылки.
– Тори, отойди от этого грязного ублюдка! – еле ворочая языком произнес он и указал в Уила бутылкой, отчего пиво темными пятнами расплескалось по пыльной дороге.
– Мой брат. Пьяный, – на выдохе сказала я Уилу и быстро развернулась.
Я торопливо спустилась по ступенькам крыльца, в отчаянии бросив за спину:
– Мне пора.
И поспешила к Сету, пока он чего-нибудь не натворил.
– Кто этот сукин сын? – прорычал он через окурок “лаки страйк”, болтающийся на нижней губе, и вопрос его адресовался скорее Уилу, чем мне.
– Никто, – сказала я и стала толкать Сета сзади, уперевшись обеими руками ему в спину – так сдвигают с места упрямых ослов, – направляя его обратно к пересечению Мейн и Норт-Лоры. Хотя Сет был меня на год младше, примерно в пятнадцать он обогнал меня в росте, а за последние полгода вырос еще минимум на два дюйма. Впрочем, роста я была невысокого, так что, в сравнении со своими ровесниками, Сет выглядел приземистым крепышом и сложение имел боксерское – как внешне, так и внутренне. Я старалась как можно скорее увести его из поля зрения Уила и подальше от зевак, домой.
– Просто парень дорогу спросил, вот и все, – соврала я, хотя каких-то пятнадцать минут назад это еще было бы правдой. – Проезжий.
– Черномазый подонок…
– Сет, от тебя воняет, – оборвала я его. – Хуже, чем в свинарнике, которым тебе бы надо заняться, пока папа не вернулся.
– В жопу папу, – промычал он с пьяной отвагой, глубоко затянулся сигаретой и швырнул ее на дорогу.
– Хоть раз сделай так, как тебя просят, иначе у нас обоих будет куча неприятностей, – сказала я, давя подошвой “лаки страйк”, а потом оглянулась через плечо и увидела краем глаза Уила, который по-прежнему стоял на пороге ночлежки и читал меня, как таинственную сказку.
– Да скорее эти свиньи полетят из своего засранного стойла, чем я начну выполнять твои приказы, деточка. С чего это ты взяла, что…
– Замолкни, Сет, – вздохнула я. – Просто возьми и заткнись.
Я больше не могла его слушать. Я сейчас ненавидела его больше, чем когда-либо. Теперь мое отвращение к нему было как-то связано с Уилом. Долгое время оно было связано с папой и дядей Огом, а еще с матерью, двоюродной сестрой и тетей, которых я начинала забывать. Но бoльшую часть времени мое омерзение к Сету было необузданным и запущенным, как куст чертополоха, и с каждым днем нашей жизни становилось все острее.
Я принялась пихать его сзади что было сил. Он снес один удар в спину, споткнулся и качнулся вперед, на втором ударе выругался и заскулил; все это время он отхлебывал из бутылки пиво, но мне не сопротивлялся. То ли был слишком пьян, чтобы обращать на меня внимание, то ли понимал не хуже моего, что ему непременно следует оказаться в свинарнике раньше, чем солнце опустится за горный хребет.
Мы свернули на Норт-Лора-стрит. В глухом конце улицы к нашей ферме вела узкая протоптанная в сорняках тропинка – мимо границы поросшего соснами участка земли безумной Руби-Элис Экерс и через широкое поле травы. Это была самая короткая дорога от города до фермы, и мы с Сетом уже тысячу раз ходили по ней вместе. Когда мы были маленькими и шли по тропинке (уходили из дома или возвращались), мать поручала Сету за мной присматривать, хоть он и младше меня и намного менее ответственный, но ведь он все-таки был мальчик. С возрастом я сама начала присматривать за ним, не потому что кто-то мне это велел, а потому что это стало необходимо – не только ради него, но и ради себя, и ради папы тоже. Но как бы сильно я ни старалась уберечь Сета от его же собственного зла, мне это так и не удалось, да и пытаться осточертело.
