— Так кто же они тогда были? — не удержался от вопроса Газда. — Ты, я вижу, любитель загадками изъясняться!
— В том, что я поведал, никакой загадки нет, — отрицательно покачал головой знахарь, — только к чему вам моя подноготная?
— Ты ведь не просто заговорил с нами о былом, — задумчиво промолвил Дмитрий, — тебе нужна помощь, и ты ждешь ее от нас.
Я готов тебя выручить, но мне нужно знать, кому я помогаю…
— И то верно! — добавил из своего угла Газда. — Решил открыть душу, так открывай ее до конца!
— Что ж, может, вы и правы… — вздохнул хозяин схрона. — Ладно, слушайте тогда все!..
После того, как ты, боярин, обезглавил фон Велля, я попытался вернуться к мирной жизни. За годы службы Ордену мне удалось скопить кое-какие деньги, позволявшие сводить концы с концами.
Я приобрел в Данциге жилище, завел лавку, готовый влачить существование скромного торговца скобяными изделиями. Но фон Велль, похоже, вознамерился достать меня из ада.
Его псы все это время шли по моим следам и однажды подстерегли меня у дверей дома. С ними ко мне пожаловал молодой шведский пройдоха, смазливый хлыщ с козьей бородой…
— С козьей бородой? — переспросил знахаря изумленный Бутурлин. — Не тот ли это враг, что покушался на жизнь Московского Государя?
— Отчего бы и нет! — отозвался со своего места Газда. — И что ему было нужно от тебя?
— Недруги Польши и Москвы собирались высадиться на литовском побережии для похода на Самбор, — пояснил ему хозяин схрона, — да только не были уверены, что им сие удастся.
Море в тех местах коварно. Под водой уйма скрытых мелей, скал, запросто вспарывающих корабельное днище. Вот им и понадобился человек, способный провести суда к берегу сквозь сии препоны!
— И ты провел? — замер в ожидании развязки истории казак.
— А ты будто не знаешь, чем все завершилось? — криво усмехнулся бывший пират. — Я посадил все три корабля на мель, а сам ушел на лоцманском челне…
— И враги позволили тебе уйти? — не поверил его рассказу Бутурлин. — Знаешь, дивно как-то!
— Попробовали бы они не отпустить меня! — хищно улыбнулся его собеседник. — После того, как два кога развалились, а третий запылал, их заботило лишь спасение собственных шкур.
Правда, рядом со мной находился шведский соглядатай и пара его прислужников, кои пожелали свести со мной счеты. Но куда им до меня?
Я хоть и хромой, но с тесаком управляюсь лучше всей этой братии. Они же сильны да проворны в бою против слабых…
В пещере вновь воцарилась тишь, нарушаемая только треском сучьев в костерке. Бутурлин и Газда переваривали все, услышанное от хозяина схрона.
— Ну и что ты намерен делать дальше? — разорвал наконец неловкое молчание Дмитрий. — Чем мы можем тебе помочь?
— По правде сказать, я надеялся, что вы заберете меня с собой в Московию, — признался знахарь, — шведы и их немецкие прихлебатели не простят мне утопленных кораблей.
Пока я пребываю здесь, мне не избавиться от опасности, на землях Унии шведские лазутчики рыщут повсюду…
— Судя по недавним событиям, они добрались и до Москвы, — задумчиво произнес Бутурлин, — боюсь, московские стены не защитят тебя от мести шведов.
Если тебе кто и сможет помочь, то это — Польская Корона. За то, что ты помешал высадке татей в Литве, Король наверняка наградит тебя и найдет способ защитить от врагов. Не лучше ли тебе обратиться к Ягеллонам?
— В королевскую милость я не верю! — болезненно поморщился бывший пират. — Всякого насмотрелся за свою жизнь, ведаю, какова из себя милость Владык!
Да и что я отвечу Королю, если он меня спросит, отчего шведы подрядили лоцманом именнно меня? Придется врать, а вранье далеко не заведет.
Тем паче, что недруги сделают все, дабы правда о
моих деяниях всплыла на поверхность и Государь Польши узнал, кто такой на самом деле Харальд Датчанин. И вот тогда мне не сдобровать…
— Как же я мог забыть! — хлопнул себя ладонью по лбу казак. — Верно, тебя кличут Харальд!
— Если все так, как ты молвишь, то я готов взять тебя на Москву, — кивнул знахарю Дмитрий, — а что скажешь ты, Петр?
— Что тут можно сказать? — тяжко вздохнул Газда. — С одной стороны, я благодарен сему человеку за твое спасение, с другой — не могу простить ему гибель Тура. Как бы там ни было, Харальд приложил руку к смерти моего побратима.
Да и прочих грехов у него, что блох у бродячей собаки. Один Бог ведает, скольку народа он погубил ядом…
— С тобой трудно не согласиться… — кивнул ему хозяин схрона. -
Грехов на мне и впрямь немало. Когда я покину сей мир, то едва ли отправлюсь в рай…
Что ж, боярин, расстанемся здесь. Ты мне ничего не должен. Считай, что я расплатился с тобой за избавление от фон Велля. Жаль только, ты свершил это слишком поздно, и мне не удалось спасти сына…
— Погоди, Харальд! — прервал речь знахаря Бутурлин. — Не спеши. Помнишь, Спаситель рек: «не судите, и да не судимы будете, ибо каким судом судите вы, таким и вас судить будут!»
— Ну и к чему ты сие сказал? — нахмурился Газда.
— К тому, что все мы — не святые, и за каждым из нас грехи бродят чередой. Важно то, что мы свершили, но еще важнее то, что можем свершить в грядущем.
