Христос молвил: покаявшийся грешник стоит десяти праведников. И это так. Тот, кто не падал, не ведает, как трудно подниматься после падения, а тот, кто нашел в себе силы встать, достоин почета.
Не нам оценивать грехи сего человека. На это способен лишь Господь. Я хочу лишь напомнить тебе, Харальд, что путь к покаянию для тебя открыт. Тебе одному решать, ступишь ты на него или нет!
— Мыслишь, что я смогу обрести божью благодать? — недоверчиво усмехнулся датчанин. — Боюсь, после всего сотворенного мной Господь оттолкнет меня, как шелудивого пса…
— Ты рассуждаешь, как Волкич! — горестно покачал головой Дмитрий. — Тот тоже мнил, что дорога к Господу для него закрыта, а раз так, ему нужно до конца служить Владыке Тьмы.
Только проку от такого служения нет. Всякий живущий во Тьме со временем напитывается Тьмой и теряет людское обличье. Грешник же, тянущийся к свету, обретает шанс вернуться к Господу…
…Знаешь, Харальд, когда-то у меня был наставник, учивший любить и почитать мир, сотворенный Богом. Он сказывал, что все мы идем сквозь огонь страстей и страданий, но если в человеке есть устремленность к добру, душа отыщет верный путь и выйдет на него неопаленной…
— Неопаленным мне на сию дорогу уже не выйти, — покачал головой бывший пират, — слишком много зла я принес в мир!
— А ты попробуй умножать в мире добро! — не сдавался боярин. — Сойди с пути, на коий тебя некогда толкнул дьявол!
Знаю, Петр, тебе мое решение будет не по сердцу. Но мне бы хотелось, чтобы Харальд отправился с нами. Не знаю, какие беды нас ждут впереди, но могу обещать одно: что бы ни случилось, мы не заставим тебя творить зло и причинять вред невиновным!
— Что ж, если ты так решил, то и говорить не о чем… — тяжко вздохнул Газда. — Верно, Господь велел прощать грехи нашим недругам. Господь судья сему горемыке. Пусть следует за нами до Москвы, а там поглядим, что будет…
Они толковали всю ночь и не заметили, как в пещеру робко прокрался рассвет. Отчего-то всем троим казалось, что грядущий день будет особенным и привнесет новый смысл в их бытие.
Лето подходило к концу, и утренний холод пробирал троицу до костей, побуждая к действию.
— Что ж, хватит мне отлеживать бока, — улыбнулся своим мыслям Бутурлин, — коли никто из вас не ропщет, мы нынче же выступим в поход!
Привстав на стременах, Ральф Бродериксен огляделся по сторонам. Тропу, по которой он продвигался на север, с обеих сторон обступал глухой бор.
Здравый смысл твердил шведу о невозможности отыскать в сих краях земляков. Но чутье опытного лазутчика подсказывало ему, что искомое где-то рядом. Он уже ведал об изгнании из Москвы шведских наемников и рассчитывал встретить их где-то здесь…
Ожидание Ральфа оказалось не напрасным. Едва он тронул коня шпорами, чтобы продолжить путь, лес огласился воинственными криками. С треском ломая кустарник, к нему со всех сторон ринулись вооруженные люди, чьи доспехи выдавали в них наемников-северян.
— Во имя Короля Эрика стойте!!! — громогласно выкрикнул на родном языке нобиль. — Я его слуга! Кто поднимет на меня руку, станет врагом Шведской Короны!
На случай, если слова не подействуют, он обнажил саблю, украденную в пути у какого-то подвыпившего боярина. Но, вопреки ожиданиям, сказанное им отрезвило вольных добытчиков.
Не добежав до него нескольких шагов, наемники замерли, изумленно разглядывая путника сквозь щели забрал. Затем один из них, самый рослый, с огромной секирой в руках важно выступил вперед.
— Кто ты такой и откуда знаешь нашу речь? — обратился он к Бродериксену, подняв забрало на шлеме. — То, что ты сказал о Короле Эрике, правда? Если ты солгал, тебя ждет лютая смерть!
— Правдивее не бывает! — ответил Ральф, с любопытством разглядывая лицо земляка, наискось рассеченное длинным шрамом.
— И что ищешь в сих краях? — осведомился швед, озирая недоверчивым взгядом московский кафтан Бродериксена.
— Сдается мне, я нашел то, что искал! — с улыбкой ответил лазутчик. — Вопрос в том, найдется ли у вас достаточно рассудка, чтобы, выслушав меня, принять верное решение…
— Что ж, молви! — кивнул ему помеченный шрамом наемник. — А мы с братьями решим, оставлять тебе жизнь или нет!
— Скажи, ты здесь, за старшего? — пропустив мимо ушей, его угрозу, вопросил Ральф. — Если это так, я готов говорить с тобой. Если нет, отведи меня к стоящим выше тебя.
Дела, о коих я поведу речь, слишком важны, чтобы я обсуждал их с каждой мелкой сошкой!
Наемнику хотелось заявить, что он здесь главный, но осторожность помешала ему это сделать. Похоже, за спиной шведа стояли более влиятельные люди, коим его бахвальство могло придтись не по нраву.
— Что ж, я отведу тебя к тому, кто старше меня! — уязвленным тоном произнес солдат. — Но если он скажет, что твое предложение — чушь, я лично перережу тебе горло!
— Ни на миг в том не сомневаюсь! — холодно усмехнулся Бродериксен. — Но довольно слов. Скорее веди меня к своему вождю. Мне дорого время!
