Знаешь, порой я жалела о том, что не родилась мальчишкой! В мире мужчин все решается куда проще!
— Тебе сие лишь кажется! — улыбнулся в ответ боярин. — У нас, мужчин, тоже все непросто. Да и если бы ты родилась мальчонкой, у меня бы не было радости сопровождать в польский стан самую храбрую и красивую из девиц!
— Скажешь тоже… — смущенно опустила взор Ванда. — Тебе, видно, настоящие красавицы не попадались, раз ты так молвишь!
— Это мне не попадались?! — от изумления у Орешникова прошел сон. — Да знаешь, сколько знатных девиц мне пришлось повидать, разъезжая по дворам Владык!
Насмотрелся и на принцесс, и на королевен разных. Одни и впрямь были хороши собой, иных украшал лишь титул. Но подобных тебе умением и отвагой, я не встречал!
— Значит, просто королевны нынче обленились! — тихо рассмеялась Ванда. — В старые времена знатные дамы шли на войну наравне с мужчинами!
Девицы Марфиза и Брадаманта, покрывшие себя славой в войне с испанскими маврами, Королева Алиенора, отправившаяся в крестовый поход с отрядом, набранным из знатных девиц! В конце концов, Дева Иоанна, изгнавшая из Франкии непобедимых прежде англичан!
— Это та, которую сожгли на костре, приписав ей сношение с дьяволом? — полюбопытствовал Григорий.
— Да, — печально опустила глаза Ванда, — ее оклеветали завистники…
Не могу поверить, что девушка, свершившая столько добра, могла подпустить к себе Врага Рода Людского. Ее казнь — страшная ошибка отцов церкви!..
— Помнится, на прошлой стоянке, доказывая мне превосходство католичества над православием, ты утверждала, что ваши священники непогрешимы!
— В вопросах Веры… — горько вздохнула Ванда. — В вопросах суда они не более непогрешимы, чем простые миряне…
— Берегись высказывать сию мысль в присутствии братьев-инквизиторов, — лукаво сощурился боярин, — им подобные речи могут придтись не по сердцу!
— Пусть думают обо мне, что хотят, — нахмурилась Ванда, — за меня все скажут мои поступки. Я лишь не разумею, как можно обвинять в ереси человека, деяниями доказавшего преданность Вере!
— Подлость изворотлива и многолика! — вспомнил услышанные некогда от Бутурлина слова Орешников. — Пока один подставляет голову под стрелы и мечи, бороня отчие пределы, иной силится в тиши возвести на него поклеп…
— Но правда все равно должна восторжествовать! — воскликнула Ванда. — Иначе зачем тогда жить?
— Сама она не восторжествует, — развел руками боярин, — мы должны ей помочь. Если хватит слов, то словами, а будет нужда, то и клинками ее усилим!
— Вот почему я хочу, чтобы ты научил меня как следует владеть саблей! — поймала спутника на слове Ванда. — Вдруг мне придется защищать правду клинком!
— Хочешь, чтобы я прямо здесь, взялся тебя учить? — опешил от изумления московит. — Что ж, изволь. Но удачно ли ты выбрала время, для упражнений на саблях?
— Для доброго дела всякое время уместно! — гордо вскинула голову Ванда. — Ну так что, дашь мне урок фехтования?
— Что с тобой поделаешь? — улыбнулся, доставая из ножен саблю, Орешников. — Принимай боевую стойку, позвеним немного клинками!
Однако упражняться в фехтовании им не пришлось. Раздавшиеся вдали лошадиное ржание и топот копыт заставили панну и московита обернуться туда, откуда они доносились.
Сопровождавшие их солдаты тут же вскочили со своих мест, обратив пищали в сторону приближающихся верховых.
Они не замедлили появиться. Спустя миг из сумерек выступили очертания шести конников в легком вооружении. Возглавлял жолнежей осанистый молодой человек, вздернутые усы и прическа коего выдавали в нем польского шляхтича.
Тяжелые латы были неудобны в походе, и вместо них ладное тело нобиля защищала приталенная куртка с рядами вшитых в нее железных пластин.
— Кто будете? — строго вопросил путников, приблизившись, молодой рыцарь. — Отвечайте немедленно!
— Князь Томаш! — воскликнула, узнав аристократа, Ванда. — Я — королевский гонец, везущий послание Государю Униии!
— Опустите стволы, жолнежи! — обернулась к своим подчиненным девушка. — Нет нужды грозить друзьям!
— Вас, панна, я узнал, — почтительно кивнул головой Томаш, — а кто ваш спутник?
— Боярин Орешников, стольник Великого Московского Князя, — отчитался за Ванду Григорий, — вызвался сопровождать панну до расположения польских войск!
— Вот как! — усмехнулся с трудом различимый в полумраке рыцарь. — А была нужда сопровождать?
— Учитывая важность документа, коий мы везем Государю, клинок боярина не был лишним в походе! — пояснила нобилю, необходимость присутствия московита в ее отряде Ванда. — Князь, сию рукопись нужно доставить Владыке без промедлений!
— Раз нужно, то доставим! — с пониманием кивнул рыцарь. — Польский стан близко. Если поспешим, то к полуночи будем на месте!
— Похоже, урок фехтования откладывается, — со вздохом сожаления обернулся к Ванде Орешников.
— Ничего, мы еще вернемся к нему в королевском лагере! — заверила его юная спутница. — Даже не помышляй избежать его!
— Да я и не помышляю… — пожал плечами боярин. — В коем веке у меня еще появится такой красивый и способный ученик?
