— На беду, я сама привела его в наш стан! — горько вздохнула Надира. — Сперва он пленил меня, затем мои воины взяли в плен московита…
К отцу тогда приехал рыцарь Тевтонского Ордена, поставлявший нашему войску наконечники стрел. Он пожелал, чтобы Бутурлина на рассвете четвертовали…
— Валибей получал оружие от Тевтонского Братства? — не сдержал изумленного возгласа Демир-Ага. — С трудом верится, что такой истовый мусульманин, как он, мог брать оружие у неверных!
— Поверь, Ага, отец не вступил бы с неверными в союз, если бы ему хоть немного помогала Османская Порта! — боль в глазах Надиры свидетельствовала о том, как нелегко далось ей это признание. — Мы оказались один на один с Московией, а соседи-мусульмане отказались нас поддержать!
Тевтонец сам предложил помощь в борьбе с Русью, и отец счел возможным принять ее. Он говорил: «враги наших врагов — наши друзья!»
— Что ж, твой родитель, ханым, был мудрым человеком! — кивнул Надире посланник Султана. — Прошу тебя, продолжай!
— Отцу была не по нраву просьба неверного казнить московита. Однако ссориться с германцем ему было не с руки, и он пошел на хитрость. По его наказу я ночью выпустила пленника из узилища так, чтобы всем казалось, будто он освободился собственными силами…
— Но почему Валибей отказался казнить своего заклятого врага, московита? — поднял на девушку недоуменный взгляд Демир. — Прости, ханым, но его поступок не укладывается в голове!..
— Почему? — грустно усмехнулась Надира. — Чтобы уразуметь сие, нужно знать нрав моего отца! Валибей был воином, а не палачом, и больше всего ценил в людях бесстрашие и ум.
В Бутурлине он видел достойного врага, обладателя качеств, свойственных ему самому. И обойтись с таким человеком, как сего хотел тевтонец, он не мог.
Признаться, я и сама тогда не желала боярину смерти. Впервые мне встретился на пути неверный, чьей силе духа могли позавидовать, лучшие воины Ислама!..
— И что было дальше? — продолжил расспросы Демир-Ага.
— Бутурлин оказался не тем, за кого себя выдавал! — поморщилась, как от удара плетью, Надира. — Пока он томился в плену, его подручные скрытно окружили наш стан и напали на нас под покровом тьмы.
Наше войско было перебито, мне же чудом удалось избежать смерти. Словно почуяв опасность, отец удалил меня из стана. Издалека я видела гибель своих братьев, но, увы, ничем не могла им помочь.
Бутурлин с подручными вошел в шатер моего отца, и тот, дабы избежать глумления над собой, пал грудью на меч. Признаюсь, я не ждала от московита такого коварства. Валибей отпустил его на волю с миром, а Бутурлин отплатил ему смертью!..
Надира умолкла, стиснув зубы, и лишь крылья ее носа подрагивали от ярости. Глядя на нее, Демир уверился в том, что эта девушка способна на многое.
Посланник Султана еще не знал, сможет ли убедить ее служить своему отечеству, но в мыслях уже прикидывал способы использования дочери Валибея в борьбе против Москвы.
— Признаюсь, то, с чем я столкнулась ныне, не меньше потрясло меня! — после недолгого молчания произнесла Надира. — Один из людей, покушавшихся на твою жизнь, Ага, вымолвил перед смертью «Аллах Акбар»! Это значит, что я невольно убила собрата по вере…
Скажи, кто сии люди и почему желали твоей гибели?
— Это долгая история… — поморщился Демир-Ага. — Когда-то по наказу Владыки Мира я занимался на землях Персии тем, что стравливал меж собой Шаха Тахмаспа и его младшего брата Мирзокарима в борьбе за власть.
Повстанческие отряды последнего были разбиты в битве под Тегераном, а мне вместе с мятежным принцем пришлось уносить ноги из Персии.
Но Тахмасп не забыл моего участия в мятеже и послал по моим следам убийц, коих в Иране именуют «вдыхающими дурман». Чтобы избавиться от страха, эти люди окуривают себя дымом горящей конопли, насылающим видения.
Они мнят, что смерть навсегда погрузит их в мир сладких грез, и не страшатся самых опасных заданий. Единственное, что приводит их в ужас, — мысль о том, что, не исполнив наказ своего патриарха, они утратят право войти в царство неги…
Убийцы долго шли по моим следам, прежде чем настичь в землях неверных! И если бы Аллах не послал тебя нам в помощь, они наверняка осуществили бы задуманное!..
— Как бы там ни было, они все же — мусульмане! — горестно вздохнула Надира. — Лишив жизни единоверцев, мы взяли на душу тяжкий грех…
— Не стоит жалеть убитых! — попытался утешить свою спасительницу Демир-Ага. — То, что сии негодяи-шииты призывают имя Аллаха, не делает их добрыми мусульманами!
Верно, сами себя они именуют истинными последователями Пророка, однако на деле персы — еретики, вносящие смятение в мир Правоверных.
Утратив стыд, они позволяют себе рисовать образы людей и животных, а иные из них, подобно христианам, превозносят пророка Ису выше самого Мухаммеда! Один такой старец осмелился даже проповедовать в Стамбуле, смущая своими баснями народ…
Великий Султан Селим отдал страже наказ изловить смутьяна и доставить ко двору. Будучи тенью Всемилостивого Аллаха на земле, он дал шанс нечестивцу обрести свет истины.
