Она знала, что если нападающий увернется от броска, ее уже ничто не спасет. Но выбора у дочери Валибея не было.
Перехватив нож за острие, Надира метнула его в татя. Аллах не дал ей промахнуться. Бросок был настолько резким, что враг не сумел уйти от него, и клинок девушки вошел ему в сердце.
Не добежав до Надиры двух шагов, противник пал на колени.
— Аллах акбар! — прохрипел он, глядя в глаза Надиры безумным, пылающим взором.
Дочь Валибея невольно вздрогнула. Она ожидала от врага чего угодно, но только не сего. Надире в голову не могло придти, что она сразила мусульманина…
Но времени на осмысление случившегося у нее не было. Двое уцелевших татей уже выхватили из ножен сабли. Подняв с земли меч убитого врага, Надира приготовилась защищаться.
Однако скрестить клинок с убийцами ей не пришлось. Заслышав звуки битвы, кипевшей в зарослях, трапезничающие тюрки пришли ей на помощь. Зайдя в тыл нападавшим, они обрушили на врага мощь своих ударов.
В считанные мгновения с татями было покончено. Проскользнув меж дерущихся, старший из тюрок полоснул обоих недругов саблей по ногам, повергая их наземь. Его подручные довершили дело своими широкими клинками.
— Кто будешь, благородная госпожа? — обратился к Надире глава победителей по-турецки, утирая пучком листьев кровь с клинка. — Поведай, кому мы обязаны своим спасением!
— Надира, дочь Валибея! — ответила, гордо вскинув голову, мстительница. — Слыхивали о таком воителе?
Турки многозначительно переглянулись меж собой. Похоже, признание девушки застало их врасплох.
— Кто же не слышал о сем великом человеке! — широко улыбнулся, опомнившись от изумления, русобородый красавец. — Милости просим к нашему костру, ханым! Дочь Валибея всегда может рассчитывать на помощь Блистательной Порты!
Отто фон Грюненберг рычал от ярости. Его труды по устранению Польского Владыки пошли прахом из-за вмешательства какой-то взбалмошной девчонки и неотесанного московского варвара!
Не появись они в самое неподходящее время, все вышло бы по замыслу тевтонца. Наткнувшись ладонью на смазанный ядом наконечник, Король в пылу охотничьего азарта едва ли придал бы значение царапине.
К ночи у него бы поднялся жар, как от простуды, и никому из лекарей не пришло бы на ум, что виной королевского недуга стал укол отравленным острием. Но если кто из свиты и заподозрил бы недоброе, Грюненбергу это бы уже не повредило.
Отто заранее подготовился к побегу. Накануне охоты он осмотрел местность, продумывая пути отступления в случае неудачи.
Посланник Ордена вызнал все тропы, по которым можно было незаметно покинуть охотничий стан, а в чащобе его ждал оседланный жеребец. Он-то и спас Грюненберга от погони, в кою пустились за ним польские шляхтичи.
Пока внимание Короля и его свиты было приковано к Орешникову, Отто тихо удалился в чащу и отвязал от дерева своего четвероногого друга. Когда лес огласился криками и тьму прорезали огни факелов, рыцарь вскочил в седло и рванулся прочь от места, где его ждала расправа.
Он знал, как оставить ни с чем идущих по его следу поляков. Накануне, объезжая окрестности, Отто наткнулся на длинный овраг, рассекавший надвое равнину. Со дна его поднимались, грозно топорща иглы, колючие заросли, именуемые в народе турецким терновником.
Грюненберг смекнул, что сие препятствие поможет ему оторваться от погони. Его конь был обучен преодолевать такие препоны, в то время как польские лошади страшились терновника, и ни плеть, ни шпоры не могли их заставить перепрыгнуть колючую изгородь.
Сейчас, когда враги готовы были настичь тевтонца, он не раздумывая направил коня к оврагу. Вслед ему неслись стрелы и воинственные крики шляхтичей.
Часть их, вместе с злокозненным московитом, пыталась обойти рыцаря сбоку, чтобы отрезать путь к спасению, но им это не удалось. Грюненберг дал шпоры коню, и верное животное перенесло его через терновую бездну, оставив преследователей позади.
С гневным возгласом московит выпустил в спину удаляющемуся немцу три стрелы, однако безуспешно. Уходя от погони, Слуга Ордена забросил за спину щит, и стрелы боярина увязли в древесине, не причинив ему вреда.
Не оглядываясь, Отто пришпорил коня, и вскоре звуки погони стихли вдали. Но, хотя рыцарь оторвался от преследователей, чудесное спасение его не радовало.
Капитул не прощал промахов своим подчиненным, и по возвращении в Кенигсберг Грюненберга ждало примерное наказание. Тевтонец хорошо знал, что пока Польский Король жив, дорога домой для него заказана.
Ему нужно было придти в себя, обдумать план дальнейших действий. Всю ночь он гнал жеребца на север и к утру оказался далече от места ночных событий. Напряжение рыцаря спало, но Отто чувствовал себя усталым и разбитым. Подобного краха своей миссии он никак не мог предвидеть.
Грюненберг силился понять, как Ванда и московит узнали об отравленной стреле в королевском колчане. Кроме него хитроумный замысел убийства был известен лишь Зигфриду Хоэнклингеру, коий и предложил его Отто. Похоже, врагам тевтонца помогал сам дьявол!
