Питаясь припасами, собранными ее погибшим проводником, ночуя то в придорожных харчевнях, то в чащобе, она наконец выехала к месту, где широкий тракт разветвлялся на две дороги, одна из коих тянулась к южным границам Унии, другая же сворачивала на север.
Дальнейший выбор пути немало озадачил княжну. Бутурлин, двигаясь по тому же тракту, что и она, должен был свернуть на одну из дорог, и Эва тщилась догадками, какое из двух направлений выбрал ее возлюбленный.
У раздорожья высился дуб, еще не сбросивший тронутую желтизной крону. Утомленная дорогой княжна решилась на привал под сенью старого дерева.
Сойдя с коня, Эва опустилась на выползший из земли корень и вынула из поясной сумы флягу с родниковой водой. Набранная на последней стоянке, она до сих пор не прокисла, сохранив первозданный вкус и свежесть лесного источника.
Но утолить жажду Эве не довелось. Едва она поднесла флягу к губам, на вершине ближайшего холма показались всадники. При виде их сердце девушки замерло от ужаса.
В пришлых воинах княжна без труда узнала татар. Числом не меньше десятка, в куяках, с волчьими хвостами на шлемах, они неспешно трусили по своим делам. Но узрев одинокую девушку, степняки переменили планы и с гиканьем понеслись ей навстречу.
Появление нехристей было столь нежданным, что княжна растерялась. Впрочем, едва ли она она сумела бы что-либо предпринять для своего спасения.
Леса остались далеко позади, и даже успей Эва вскочить на коня, она не смогла бы уйти от погони. Оглушительно вопя и потрясая оружием, нукеры обступили ее со всех сторон.
В глаза девушке бросился их предводитель, выделявшийся среди подручных ростом и горделивой осанкой. Черноглазый, с тонкими чертами лица, он был по-варварски красив, но его портили рассеченная саблей губа и волчья хищность во взгляде.
— Кто бы мог помыслить, что Аллах пошлет нам такую добычу? — воскликнул он, бесцеремонно озирая княжну. — Воистину, охота была удачной! Куда направляешься, дочь неверных?
От пережитого страха Эва на мгновение потеряла дар речи.
— Немая?! — ухмыльнулся татарин. — Что ж, сие к лучшему! Хорошо владеть молчаливой женой! Никаких упреков, жалоб!
Спутники мурзы поддержали его дружным смехом.
— Я — дочь и наследница Князя Корибута! — собрав все свое мужество, ответила Эвелина. — И я никогда не буду твоей женой!
— Вот это да! Заговорила! — обрадовался предводитель. — Верно наследница Князя, не лжешь?
— Судя по лошади и наряду, она впрямь из знати! — шепнул ему на ухо седобородый нукер, явно занимавший при господине должность советника. — Мурза Илькер, за нее можно взять хороший выкуп!
— Что ж, дойдет и до выкупа! — ухмыльнулся предводитель. — Но сие не значит, что я не сниму с нашей пленницы пробу!
Спешившись, он грубо толкнул княжну в грудь. Дуб за спиной не дал Эве упасть, но она больно ударилась затылком о ствол дерева. В тот же миг твердые, как железо, пальца мурзы впились девушке в горло.
— Будешь себя хорошо вести — останешься в живых! — прошипел ей в самое ухо Илькер. — И не пытайся звать на помощь других неверных! Тебе никто не поможет!..
Смуглая рука татарина скользнула вниз по ее телу, но вдруг замерла, наткнувшись на пояс верности.
— Это еще что? — недоуменно вымолвил мурза, осознав препону к близости с княжной. — Как сие снять?
Кровь бросилась Эвелине в лицо. В минуты опасности ее гордый нрав всегда брал верх над испугом, побуждая девушку дерзить врагу.
— Раскинь мозгами, авось догадаешься! — бросила она насильнику. — Только где тебе! Ты ведь не привык думать!
— Глумишься?! — ощерился на княжну Илькер. — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я сорву с тебя чертову железку!
Осыпая девушку бранью, татарин попытался сломать кинжалом замок на поясе верности, но толку из сей затеи не вышло. Соскользнув с железной пластины, клинок ранил его ладонь, коей он придерживал пояс.
— Еще раз попробуй! — презрительно усмехнулась Эвелина. — Быть может, нож сломаешь!
— А, шайтан! — взвыл, отсасывая из раны кровь, Илькер. — Эта девка с ума меня сведет! Но ничего, не долго ей дерзить!
— Вещи, подобные сему поясу, открываются ключом, — обратился к господину старый татарин, — истинно говорю, мурза, среди ее вещей должен быть ключ…
— Так найдите его! — заревел на слуг взбешенный предводитель.
Торопливо спешившись, нукеры перерыли пожитки Эвы, но так и не нашли ключа. Илькер был вне себя от злости.
— Не стоит огорчаться, мурза! — попытался утешить его советник. — Похоже, ключ хранится у того неверного, к коему она направлялась. У ее жениха или мужа. Нам нужно сыскать кузнеца, коий раскует пояс…
— Я так просто не отступлю! — дрожа от ярости, прорычал Илькер. — Тащите лом, клещи! Не важно, как, — я должен снять с девки шайтанов набрюшник!
Однако замыслам мурзы не суждено было сбыться. Раздался топот копыт и на вершине холма, с коего Эву приметили татары, появились новые конники.
При виде их на лицо Илькера набежала мрачная тень. Замерли и его подручные, бросая в сторону верховых угрюмые взоры.
