Выбор у нобиля был невелик: или вступив в бой, положить немало своих воинов, или же отпустить непокорных казаков на
волю.
Здесь мнения советников княжича разделились. Махрюта уверял господина, что сумеет разделаться с бунтовщиками малой кровью, если тот даст ему под команду тяжелую конницу.
Демир-Ага, в свою очередь, возразил, что игра не стоит свеч и будет лучше с миром отпустить казаков из стана Радзивила. Он считал, что лишние потери войска на руку лишь врагам.
Разочаровали грядущего Владыку Литвы и татары, согласившиеся вступить в битву с казаками лишь в том случае, если их поддержит литовское войско. В бойцах Илькера, еще недавно пылавших ненавистью к своему извечному врагу, внезапно проснулась рассудительность.
Однако ее причиной стали не тумаки, полученные нукерами в драке с людьми Щербы. Просто турецкий советник шепнул на ухо Мурзе, чтобы тот не ввязывался в бессмысленное побоище.
Дабы погасить гнев княжича, утратившего добрую четверть войска, Демир убедил его в том, что не стоит горевать о потере столь ненадежного союзника. Когда армия Владислава вступит в пределы Литвы, она быстро пополнится дружинами местных Магнатов.
Но оскорбленная честь не давала Радзивилу покоя, и в эту ночь он грезил о том, как предаст изменников-казаков мучительной казни. Подобное его состояние не могло не вызвать беспокойства Демира-Аги.
— Не о том мыслишь, княжич, — обратился он к Владиславу, изрыгавшему проклятия в адрес Вольных Людей, — нам нынче стоит подумать о том, как поступить с Милицей…
— Что там думать! — вспылил Радзивил. — Коли холопы не выйдут ко мне с повинной, сожгу деревню дотла, а оставшихся в живых посажу на кол! Надеюсь, на сей раз татары меня не подведут!
— Речь не о татарах, — мягко произнес турок, — а о жителях деревни. С чего они вздумали тебе прекословить? Уж не объявился ли у них сильный покровитель, готовый составить соперничество твоему войску?
— Покровитель? — изумленно переспросил его княжич. — И кто бы это мог быть? Князь Черногузский с его Сарматами отселе далече, да и не такой он человек, чтобы вступаться за кметов!
Самборский Воевода и Каштелян Прибыслав еще не знают о моем походе, да и сил, чтобы противостоять мне, у них недостаточно!
— Лучше переоценить недруга, чем недооценить… — задумчиво проронил Демир. — Остерегайся скороспелых решений, княжич.
Чутье подсказывает мне, что с Милицей у нас будет много хлопот! Стоит ли тратить на нее силы?
— Холопы должны знать, кто их законный Владыка и Король!
И если они не пожелают признать мою власть, я не оставлю от их веси камня на камне!
— Что ж, твоя воля, — согласился с ним посланник Султана, — но все же подумай над моими словами.
Наверняка миличание отправят к Самборскому Воеводе гонца с просьбой о заступничестве. Стоило бы его перехватить…
— Гонца? — насмешливо поджал губы Владислав. — Едва ли у него выйдет добраться до Самбора. С севера и запада Милицу обступают непролазные болота, к югу и востоку стоят наши дозоры, так что даже мышь не прошмыгнет!
— Насчет южной и восточной дорог я с тобой согласен, — кивнул княжичу турок, — а вот непроходимость болота вызывает у меня сомнение.
Местные жители наверняка знают тайные тропы, коими можно достичь сухого места. А дальше идут леса, скрывшись в которых, гонец благополучно доедет до Самборского Острога.
Поверь, к утру он предстанет перед Воеводой!
— Что ж, тогда и впрямь стоит перекрыть дорогу на север! — признал правоту советника Радзивил. — Пошли туда лучших своих людей!
— Уже послал! — улыбнулся уголками губ Демир-Ага. — Если хочешь властвовать, княжич, научись предугадывать действия неприятеля. Тогда ты будешь идти на шаг впереди него!
— Ну, вот мы и одолели болото! — вымолвил старший из сыновей Медведя, Савва, когда трясина осталась у маленького отряда позади. — Теперь будет проще!
Оглянувшись, Флориан по достоинству оценил труды провожатых. Лишь великие мастера своего дела могли провести его через зыбучие пески и топи, обступавшие с севера владения Милицы.
— Благодарю вас! — учтиво кивнул братьям оруженосец. — Сей труд достоин высшей похвалы. Теперь возвращайтесь в Милицу, там вы нужнее. Я же доберусь до Самбора один!
— Не обессудь, шляхтич, — нахмурился Савва, — батюшка велел нам проводить тебя до Острога, а мы не можем его ослушаться.
Хочется тебе или нет, но к Самбору мы пойдем вместе!
— Поступайте, как знаете! — не стал пререкаться с провожатыми Флориан.
В том, что помощь братьев была отнюдь не лишней, ему вскоре пришлось убедиться. Когда они подъезжали к лесу, Савва вдруг схватил щляхтича за плечи и резко пригнул его к конской шее.
Прежде чем Флориан осознал суть происходящего, над головой у него засвистели стрелы. В кустах на опушке шляхтича поджидали вражеские лучники, и если бы старший сын Медведя их не приметил, жизненный путь Флориана оборвался бы в тот же миг.
Не давая татям вновь наложить стрелы на тетивы, Савва и Онуфрий ответили им из луков. Протяжный вой, донесшийся из зарослей, засвидетельствовал попадание в цель.
