— Видит Бог, мы тебе служили, пока ты не отдал наказ сжечь Милицу! — с достоинством ответил ему Щерба. — А что до уплаченного тобой задатка, мы вернули его пред тем как покинуть стан!
— Вы, дикари, видно, забыли, с кем имеете дело! — вспылил Радзивил. — Знайте, я не намерен прощать вам измену! За предательство грядет расплата!
Ладно, боярин, с твоей первой просьбой все ясно! Я не отступлю от задуманного! Говори, в чем состоит твое второе пожелание?
— Верни свободу княжне Корибут! Мне ведомо, что ты похитил Эву из Самбора и против ее воли держишь в плену! Не находишь, княжич, что такое деяние наносит урон чести Магната?
— Кто ты такой, чтобы учить меня чести? — глумливо усмехнулся нобиль. — Мелкий землевладелец родом из варварской страны!
То, что ты некогда спас княжну от гибели, еще не дает тебе права на ее руку и сердце!
Если хочешь знать, нынешним летом я сам спас Эву от клыков дикого вепря! А значит, у меня есть те же основания претендовать на брак с ней!
— Но княжна тебя не любит! — нахмурился Дмитрий.
— А кто сказал, что она любит тебя? — расплылся в ухмылке Владислав. — Может, ты принимаешь за любовь чувство благодарности?
— Отчего тогда из чувства благодарности она не желает быть с тобой?
Лицо княжича исказилось злобой. Подобную дерзость от мелкого феодала, к тому же, схизматика, ему трудно было снести.
— Знай, боярин, я не уступлю Эву ни тебе, ни кому другому! — процедил он сквозь зубы. — Коли не сойдешь с моего пути, раздавлю тебя, как клопа!
— Как молвят в моем отечестве, не хвались прыжком, покуда ров не перескочешь, — холодно усмехнулся Дмитрий, — а еще скажу, что ты выбрал себе скверных союзников!
— Чем же мы тебе не по нраву? — с улыбкой вопросил его Демир-Ага.
— Ты мне не по нраву тем, что бьешь в спину тех, кому клялся в дружбе, — ответил Бутурлин, узнав посланника Султана, — а о Махрюте разговор и вовсе особый!
Ты хоть знаешь, княжич, кого пригрел на своей груди?
— Кого же? — полюбопытствовал Радзивил.
— Разбойника и людоеда, больше года нагонявшего ужас на окрестные селения!
— Что, правда? — Владислав перевел недоуменный взгляд с московита на своего телохранителя.
— Не верь ему, княжич! — криво ухмыльнулся Махрюта. — Боярин напраслину на меня возводит!
В мою бытность на Москве нам обоим приглянулась одна девица, коя предпочла меня, — не моргнув глазом, солгал вурдалак. — Бутурлин не может мне простить сего, вот и тщится оболгать!..
— Боярин сказал правду! — вклинился в разговор Северин. — Сей рыжебородый — тать и людоед, могу в том присягнуть!
— Не суйся не в свое дело, холоп! — хлестнул бывшего ратника взглядом, словно плетью, Радзивил. — Тебя не вопрошают!
— А тебе, боярин, негоже так себя вести! — укоризненно покачал он головой. — О совести твердишь, о чести, а сам клевещешь на земляка!
— Дел у меня иных нет, как клеветать на Махрюту! — брезгливо поморщился Дмитрий. — Клянусь честью, не далее как неделю назад я висел, подвешенный за руки, в его сарае, а сей упырь собирался меня съесть!
— Что ж не съел? — гнусно осклабился Махрюта.
— Нескладно у тебя выходит лгать, боярин! — согласился с татем Радзивил. — Мало того, что ты неказист с виду, так еще и убог на выдумку! И что только нашла в тебе Эва?
— Верно, то, чего не нашла в тебе! — ответил ему Бутурлин.
— Чего же именно? — Владислав источал высокомерие. — Молви, я слушаю!
— Я люблю Эву, для тебя же брак с ней — средство обрести ее наследство и поддержку вассалов ее отца.
— А что ей может дать твоя любовь? — презрительно скривил губы княжич. — Нищенскую жизнь в забытой Богом Московии?
Со мной же Эвелина станет Государыней Литвы!
— А ты вопрошал ее, желает ли она быть Литовской Королевой? — горько усмехнулся Дмитрий. — Или, может, ей милее жизнь вдали от дворцовых склок и битв за Корону?
— Ты и впрямь жалок, коли грезишь о такой жизни! — усмехнулся Радзивил. — Роющийся в земле крот не способен мыслить подобно парящему в небесах орлу!
— Под орлом ты, верно, подразумевашь себя? — вопросил его Бутурлин.
— На сей раз ты не ошибся! — чванно вскинул подбородок княжич. — Да, ныне Эва не ценит широты моих замыслов. Но когда ее чела коснется Корона, она поймет, что все содеянное мною было ради ее блага!
— И уничтожение Милицы, кою ты собираешься сжечь? — иронично поднял бровь московит.
— Когда я приду к власти, о Милице никто и не вспомнит! — развел руками нобиль. — Да и сколько еще таких весей встретится на моем пути! Им несть числа!
— Этого-то я и боюсь… — вздохнул Дмитрий.
— Боишься? — рассмеялся княжич. — Тогда беги прочь, словно заяц! Или ты впрямь поверил, что можешь тягаться со мной?
Погляди на мои латы и на то недоразумение, что напялил на себя твой подручный! Разве их можно сравнить?
Верно говорят: «голь на выдумки хитра»! Только по силам ли вам будет с цепами да косами одолеть лучшую конницу христианского мира?
Ты и сам это разумеешь, боярин, да только боишься сознаться.
К чему тебе брать на душу грех? Пока еще у Миличан есть шанс избежать пожара, но ты хочешь лишить их сей возможности!
