Денни настаивал, чтобы я не вставала с ним вместе, раз уж работаю допоздна, но я
любила смотреть на него по утрам. Уходя, он весь сиял. Работа очень нравилась ему, и я
ликовала. У меня было много свободного времени, и вскоре я захотела найти себе какое-
нибудь занятие, хотя и начинала тревожиться насчет учебы, которая должна была начаться
через пару месяцев.
Келлан, похоже, нигде не работал и только играл в группе. Днем или ранним вечером
он мог исчезнуть на несколько часов, чтобы повидаться с ребятами. По будням они
выступали в нескольких барах поменьше, а в «Пите» – каждую пятницу и почти каждую
субботу. Иногда он делал пробежки и даже пару раз звал меня с собой, но мне было
неудобно. Все остальное время он валялся, читал, писал, пел или играл на гитаре. Он сам
стирал, сам готовил и прибирал за собой, не считая вечно разоренной постели. Он был
идеальным соседом.
Я тоже втянулась в рабочий ритм. Мои скудные навыки обслуживания начали
улучшаться. В первую неделю Денни регулярно появлялся у «Пита» после работы, чтобы я
«поупражнялась» на нем. Он заказывал то одно, то другое, стараясь намудрить и проверить,
пойму ли я. Я хохотала, но это помогало. В третий вечер я наконец принесла ему то, что он
хотел, и это было здорово, так как мы уже начали раздражать поваров.
Меня удивила частота, с которой Келлан и его команда наведывались в бар по
будням. Они всегда занимали один и тот же стол, спиной к сцене. Вряд ли их волновало,
свободен ли он. В баре просто знали, что это их стол, и стоило им войти, как чужакам
приходилось решать, остаться ли сидеть с ними или пересесть. В будни работа кипела, но
далеко не так, как на выходных, и, хотя женщины все равно глазели на Келлана, в обычные
дни в баре собирались завсегдатаи и группу оставляли в покое. Как правило. Фанаты всегда
находились. Ребята приходили к «Питу» после репетиции или перед концертом и посещали
бар практически ежедневно.
Их личный стол оказался в моем ведении. В мой второй вечер они прибыли в полном
составе. Я подошла к ним, стиснув зубы. К счастью, с ними был Денни, и наш разговор
упростился. Всем скопом они вселяли в меня панику – особенно после сортирных восторгов,
пока еще свежих в моей памяти. И, как я и предвидела, я позорно тушевалась перед
Гриффином, что доставляло ему несказанное удовольствие.
Я успокоилась на их счет лишь к понедельнику, который последовал за безумным
уик-эндом с толпами людей, пришедших послушать их в пятницу и субботу (там воцарился
такой ад, что я мало что помнила). К несчастью, они к тому времени тоже привыкли ко мне.
Им страшно нравилось меня дразнить – всем, кроме Эвана, который оставался здоровенным
милягой.
И вот, едва они нарисовались, я вздохнула и закатила глаза. Опять двадцать пять.
Эван вошел первым и заключил меня в медвежьи объятия. Я рассмеялась, когда снова смогла
дышать. Мэтт и Гриффин о чем-то спорили, но Гриффин все-таки на ходу изловчился и
шлепнул меня по заднице. Я покачала головой и глянула на Сэма, который не обращал на
этот квартет никакого внимания. Любого другого за такое бы вышвырнули вон из бара, но
эти четверо явно были здесь хозяевами.
Келлан вошел последним – как всегда, воплощенное совершенство. Сегодня он был с
гитарой, которую прихватывал с собой, когда работал над новой вещью. Он кивнул мне с
легкой волшебной улыбкой и сел.
– Как всегда, мальчики? – спросила я, стараясь говорить на манер Дженни, уверенно и
любезно.
– Да, Кира, спасибо, – учтиво ответил за всех Эван.
Гриффин был не так вежлив и одарил меня порочной ухмылкой:
– Конечно, сладкая, без балды.
Он словно знал, до чего меня бесит его хамство, и отличался всякий раз, когда я
оказывалась поблизости. Я проигнорировала его, призвав на помощь всю свою выдержку и
не меняя выражения лица.
Очевидно, я плохо постаралась, и он уловил мое раздражение.
– Ты такая лапочка, Кира. Просто невинная школьница. – Он в откровенном восторге
покачал головой. – Я всего-то и хочу тебя растлить.
Он подмигнул.
Я побледнела и уставилась на него, лишившись дара речи.
Келлан прыснул, не сводя с меня глаз, а Мэтт, сидевший рядом с Гриффином,
фыркнул:
– Дурик, она же с Денни, раз и навсегда. Зуб даю, ты упустил свой шанс.
У меня отвисла челюсть, я в ужасе внимала им. Неужто они и вправду обсуждают
мою девственность прямо передо мной? Я была слишком потрясена, чтобы уйти.
Гриффин повернулся к Мэтту:
– Вот облом… Я мог открыть ей целый мир.
Эван и Келлан захохотали, а Мэтт, с трудом сдерживая смех, возразил:
– Когда это было… чтобы ты открыл женщине… целый мир?
Гриффин ощерился:
– У меня есть навыки… Вы, парни, просто не догадываетесь. Жалоб не было.
– Как и благодарностей, – ухмыльнулся Келлан.
– Пошел на хрен. Я тебе прямо сейчас покажу! Берешь телку…
Он осмотрелся, словно в поисках добровольца, и его взгляд остановился на мне. Я
побледнела еще сильнее и отступила на шаг.
– Не-е-ет! – возопили все они хором, отшатываясь от Гриффина и вскидывая руки,
