бутон: миниатюрная, с шелковистыми струящимися светлыми волосами, светло-голубыми
глазами и формами ровно такими, чтобы привлечь внимание некоторых клиентов. Но я не
могла к ней ревновать: Дженни была слишком мила. К тому же я моментально
почувствовала, что между нами установилась связь.
В какой-то момент Келлан нарисовался передо мной и дал мне на чай за выпивку,
которой я ему не подавала. Он виновато улыбнулся, извиняясь за свой вынужденный уход.
– У меня концерт в другом баре. – Он указал большим пальцем через плечо. – Надо
встретить ребят, помочь им с аппаратурой.
– Спасибо огромное, что подвез.
Я чмокнула его в щеку и почему-то покраснела, а Рита озадаченно вскинула брови.
Келлан улыбнулся, пробормотал что-то насчет пустяков и вскоре покинул бар.
Позже зашел Денни – взглянуть, как у меня дела. Он обнял меня и расцеловал к
восторгу Риты, которая, как я сочла, взирала на него довольно нахально. Но Денни
задержался лишь на минутку. Он получил проект, над которым спешил поработать дома. Он
неистово ликовал и заразил меня своей радостью. Впервые с тех пор, как он уехал, я
улыбалась во весь рот.
Помимо наблюдения за Дженни, мне приходилось заниматься уборкой. Я потратила
много времени на протирку столов, мытье стаканов и помощь на кухне, а стоило веселью
пойти на убыль – и на очистку стен туалета от граффити. Пит выдал мне серую краску и
маленькую кисть. Рита велела сообщить ей, если найдется что-нибудь смачное. Дженни с
улыбкой пожелала мне удачи, и я вздохнула.
Я начала с женского туалета, решив, что там будет приличнее, тем более что в
мужской мне идти совсем не хотелось. Все три кабинки были исписаны снаружи и изнутри
ручками и маркерами. Я снова вздохнула и помечтала о валике – дело грозило затянуться.
Некоторые надписи были вполне безобидны: «Я люблю Криса», «А. М. + Т. Л.»,
«Здесь была Сара», «Люблю навеки», «Ненавижу водку», «Иди домой, ты пьяна» (эта меня
рассмешила). Но многие оказались не столь невинны: «Хочу трахаться», «Хочу
перепихнуться вечерком, мой парень в этом знает толк». Иногда попадалась нецензурщина.
А в некоторых надписях говорилось о людях, уже знакомых мне: «От Сэма я вся теку», «Я
люблю Дженни» (гм, это был женский туалет), «Рита – шлюха» (я прыснула – не иначе тот
самый смак, которого ей хотелось).
И наконец, масса слов, посвященных рок-группе. Сперва я удивилась, но после
решила, что это объяснимо, коль скоро они так часто здесь играют и выглядят так
привлекательно.
Самые откровенные фразы были посвящены Гриффину. Я даже не смогла прочесть их
полностью. Красная как рак, я поскорее закрасила слова, в которых выражались всяческие
намерения в его адрес и желание ему отдаться. Имелось даже крайне живописное
изображение полового акта с ним, настолько нелепое и грубое, что я встревожилась, не
застрянет ли оно в моей памяти. Со вздохом я поняла, что непременно вспыхну, как только
увижу Гриффина. Ему, небось, это понравится.
Надписи, относившиеся к Мэтту и Эвану, были более сдержанными. Девицы
восхищались Эваном: «Я люблю его, я хочу его. Эван, женись на мне». Про Мэтта писали:
«Черт, он крутой, я дам ему хоть сейчас», «Мэтт меня заводит».
Но большая часть граффити была, конечно, посвящена Келлану, начиная с милого
«Келлан меня любит», «Келлан навеки, будущая миссис Кайл» и заканчивая уже не таким
милым. Келлан явно знал, о чем говорит, когда заявил, что женщины реагировали на его
сексуальность. Высказывания были весьма откровенны – почти как те, что касались
Гриффина, – и сообщали миру о вещах, которые девушки хотели бы с ним проделать. Были
надписи и от женщин, которые, похоже, успели познакомиться с ним ближе. Правду они
говорили или нет, но их фразы являлись наиболее бесстыдными: «Келлан лизал мне…» (я
закрасила продолжение, где пояснялось, что именно он лизал), «Я отсосала у Келлана…»
(стоп, не хочу ничего знать), «Хочешь отдохнуть – позвони…» (я захлопала глазами – да тут
наш телефон! – и немедленно закрасила номер), «Келлан вставил свой…». Так, об этом я и
вовсе не стала читать. Мне уже были обеспечены кошмары с участием Гриффина, а потому
совершенно не хотелось, чтобы к нему присоединился и наш сосед по квартире.
Покончив с дамской комнатой, я отправилась в мужской туалет, больше не переживая
на этот счет. Хуже, чем у девушек, там быть не могло.
Дженни любезно подвезла меня домой. Я вошла на цыпочках, но Денни все равно
проснулся. Он терпеливо выслушал мой отчет о первом дне, а затем битый час
разглагольствовал о своем. Он был на седьмом небе от счастья, как и я – от радости за него.
Денни, Келлан и я быстро наладили общий быт. Келлан почти всегда вставал первым,
и, когда я наконец приползала в кухню, там меня уже ждал свежий кофе. Денни шел в душ, а
мы сидели и болтали о всякой чепухе.
