его стороны. Всю дорогу я сидела как на иголках в надежде, что все же не пропустила звонок
Денни, тот не спит и я смогу с ним говорить – хорошо бы часами. Можно устроиться
ночевать на кухне – тогда мы будем болтать, пока я не засну. Я вздохнула. Надо взять себя в
руки.
Келлан улыбнулся, услышав мой вздох:
– Если хочешь позвонить Денни, то я уверен, что он еще не спит.
– Спасибо, что меня целый день возишь.
Он рассмеялся и сказал:
– Кира, мне вовсе не трудно.
Я на секунду задержала на нем свой взгляд, пока мысленно не вернулась в
прощальные объятия Денни.
Телефон зазвонил, едва мы переступили порог. Сияя от восторга, как школьница, я
ответила после первой же трели. Денни знал, что я была на работе, и точно все рассчитал. Я
расслабилась, осознав, что напрасно переживала весь вечер. Денни тоже хотелось меня
услышать. Он так или иначе добился бы этого.
Келлан подошел, улыбнулся и взял трубку:
– Доброй ночи, Денни.
Вернув ее мне, он подмигнул и отправился спать.
Мы с Денни разговаривали и смеялись не один час.
Глава 5
Одна
Первая неделя оказалась самой долгой в моей жизни. Семестр еще не начался, и мне
целыми днями было нечем заняться. Я начала впадать в спячку. Я отмеряла каждую секунду
каждой минуты каждого часа каждого дня.
Келлан, как мог, развлекал меня. Мы болтали за кофе, он пытался учить меня игре на
гитаре (у меня очень плохо получалось), а в итоге вытащил меня на пробежку. Я быстро
невзлюбила Сиэтл – красивый город, спору нет, однако беспощадный к бегунам,
предпочитающим описывать круги по равнине, а не сбивать себе ноги, одолевая холмы. Мне
пришлось остановиться на полпути и повернуть домой. Келлан посмеялся, но предложил
составить мне компанию. Я выбилась из сил и чувствовала себя глупо, а потому шикнула на
него, чтобы он бежал себе дальше, а сама побрела обратно, мечтая упасть на диван.
Когда запасы продуктов истощились, Келлан сходил со мной в магазин. Это была
забавная, но абсолютно несуразная вылазка. Хорошо еще, что у меня не было недостатка во
всяких женских принадлежностях, иначе я умерла бы от стыда. Впрочем, Келлан и так
вогнал меня в краску, когда рассеянно прихватил и бросил в корзину пачку презервативов.
Украдкой оглянувшись с выражением – в том не было сомнений – ужаса на лице, я схватила
эту коробочку и осторожно, словно та могла укусить, вручила ему обратно. Сперва он не
захотел взять ее и лишь насмешливо уставился на меня. Но мимикой и жестами я настаивала
все яростнее, и Келлан в итоге забрал упаковку. Он вернул ее на полку, не уставая
потешаться над моим смущением.
Быстро оправившись от инцидента, я покатила тележку по проходу, а Келлан,
вполголоса подпевая убогим фоновым песенкам (он знал каждую наизусть), наполнял ее, но
только теми товарами, которые я предварительно одобряла. Меня веселило его симпатичное
ухмыляющееся лицо. Мы прошагали полмагазина и вступили в центральный проход, когда
по радио заиграл дуэт. Келлан выжидающе взглянул на меня, приглашая исполнить женскую
партию, и меня бросило в жар. Певица из меня была никудышная.
При виде моего нежелания Келлан расхохотался и затянул свою партию громче,
отступив и жестикулируя так, будто пел мне серенаду. Это был сущий позор: несколько
человек, оказавшихся рядом с нами, откровенно развеселились. Он не обращал на них
внимания и продолжал петь для меня, наблюдая, как краска на моем лице становится все
ярче. Он буквально лучился восторгом при виде моей неловкости.
Келлан простер руки – давай же! – и вскинул брови: он снова хотел, чтобы я
подключилась. Я упрямо помотала головой и шлепнула его по руке, надеясь, что он
прекратит меня позорить. Он хохотнул, схватил меня и крутанул прямо посреди прохода, а
затем оттолкнул, вновь притянул к себе и даже наклонил, ни на секунду не прекращая петь.
Пожилая пара улыбнулась, обходя нас.
Когда он поставил меня на место, я прыснула и сдалась, начав очень тихо выпевать
женскую партию. Келлан ослепительно улыбнулся и только тогда отпустил меня. С
покупками было покончено и с пением тоже. Впоследствии я пела все, что он хотел.
Сопротивляться ему было решительно невозможно.
Желая скоротать время, я нехотя позвонила родителям. Я не собиралась сообщать им,
что Денни бросил их малютку одну в чужом городе, но это каким-то образом всплыло в
разговоре, и мне пришлось выслушать часовой спич на тему «Я так и знала, что от него
добра не жди, давай-ка живо уматывай оттуда домой». Я в тысячный раз повторила, что
остаюсь в Сиэтле и что мне здесь нравится. По крайней мере, будет нравиться, когда
вернется Денни. Я снова и снова заверяла их, что незачем так волноваться из-за меня.
Денни звонил мне по два-три раза на дню – и это были лучшие моменты моей
