Вечер в «Бритвах» на удивление удался. Этот бар был значительно меньше, чем «У
Пита». В длинном, узком прямоугольном здании имелась небольшая площадка для
выступлений, вдоль стены тянулась барная стойка, а все остальное пространство было занято
столами и стульями. Келлан усадил меня поближе – можно сказать, в первый ряд, для
интимного шоу.
Конечно, группа играла изумительно хорошо, но более сдержанно. Это было едва ли
не частное выступление для меня и двадцати моих близких друзей. Келлан пел, сидя на стуле
и перебирая струны: в отсутствие стайки восторженных девчонок его кокетство убавилось
вдвое. Нельзя сказать, чтобы здешние девушки не восхищались группой, но то были просто
клиентки, случайно завернувшие нынче в бар, а не толпа пылких поклонниц, прочно
окопавшихся в «Пите», где музыканты базировались постоянно.
Я была полностью захвачена представлением Келлана, внимательно вслушиваясь в
слова и звучание его голоса и даже негромко подпела нескольким песням, что заставило его
просиять, когда он это заметил. Денни подкинул блестящую идею, и вечер действительно
пролетел незаметно. Я не успела оглянуться, а ребята уже паковались и Келлан прощался с
немногими местными знакомыми. Нескольких женщин он одарил поцелуями в щечку, затем
мы дошли до машины и отправились домой.
На обратном пути Келлан улыбался и тихо напевал последнюю сыгранную песню,
большими пальцами отбивая ритм на рулевом колесе. Она оказалась той самой, что так
растрогала меня первым вечером в Сиэтле, – той песней, благодаря которой я разглядела
потаенного Келлана. Я откинулась на сиденье, чтобы видеть его. Келлан, уловивший мое
восторженное внимание, разулыбался еще пуще, не прекращая петь.
– Эта мне нравится, – пояснила я, и он кивнул, не прерывая исполнения. – Похоже,
она важна для тебя. Означает что-то особенное?
Я не хотела об этом спрашивать, но теперь уже было поздно.
Он перестал петь и озадаченно взглянул на меня.
– Гм, – пробормотал он, прекратив отстукивать ритм и вновь сосредоточив свое
внимание на дороге.
– Что? – робко спросила я в надежде, что ничем его не задела.
Но Келлан только слегка улыбнулся, ничуть не смущенный:
– Никто меня об этом не спрашивал. Ну, кроме группы.
Он пожал плечами, глядя мне в глаза. Я покраснела и отвернулась, гадая, не счел ли
он меня идиоткой.
– Да… – произнес он негромко.
Я моргнула и снова повернулась к нему, решив, что опять выболтала свои мысли, а он
лишь согласился с моей дуростью. Но, добродушно смотря на меня, Келлан лишь добавил:
– Она многое для меня значит…
Он замолчал и сконцентрировался на дороге. Я же закусила губу и твердо решила
больше не спрашивать его об этом, хотя мне, конечно, отчаянно хотелось. По его слишком
вдумчивому созерцанию дороги и быстрому взгляду на меня краем глаза я поняла, что он не
стремился развивать эту тему. Мне пришлось постараться, но я проявила такт и новых
вопросов не задала.
За телефонным завтраком я рассказала Денни о вечере, и он был доволен моей
вылазкой вне его общества. Меня эта мысль не сильно вдохновляла: я хотела развлекаться с
ним, но он, вероятно, был прав. Надо почаще выходить и веселиться без него. Уныние лишь
заводило меня в тупик, поэтому я стала больше общаться с Дженни. Уже в воскресенье она
пришла в наш угрюмый дом и, как и я в свое время, была шокирована его необжитостью. Мы
весь день проходили по секонд-хендам и лавкам подержанных вещей в поисках разных
дешевых и симпатичных штуковин, способных оживить атмосферу.
Нам удалось найти несколько милых вещиц в стиле ар-деко для гостиной, пару
фотографических пейзажей для моей комнаты и, разумеется, картины с изображением чая и
кофе для кухни, а также занятный снимок водяной капли – для ванной. Я набрела даже на
старый постер «Рамоунз»[11], который мог понравиться Келлану, поскольку его комната была
не лучше остальных.
Я нагрузилась целой охапкой фоторамок и распечатала снимки, которые сделала на
камеру Денни в первую неделю после нашего приезда. На некоторых были мы с Денни, на
паре других – только ребята, а на любимой фотографии, которую я хотела послать
родителям, – мы втроем. Конечно, мы накупили и кучу девчоночьей ерунды: корзинок,
декоративных растений и купальных полотенец. Мне даже посчастливилось отыскать
дешевый автоответчик, чтобы впредь не слишком нервничать насчет пропущенного звонка.
Я сомневалась, что Келлан будет в восторге оттого, что в доме похозяйничали
девчонки, но, когда мы вернулись, его не было. Беспрестанно хихикая, мы поспешили
приступить к работе, чтобы все обустроить до его возвращения. Но когда он пришел, мы
только заканчивали с кухней.
При виде нас с Дженни, занятых последней кофейной картиной, он улыбнулся и чуть
покачал головой. С негромким смешком он повернулся и поднялся к себе. Мы с Дженни
