энергичным глотком выпил текилу, а затем всосался в лайм, вытянув губы трубочкой. У
меня захватило дух.
Собравшись, я выпила, и текила ударила мне в голову. Если вино растекалось
пламенем по всему телу, то она выжигала дотла. Я скривилась, и Келлан усмехнулся, от
выпитого его улыбка стала еще прекраснее.
Он немедленно снова наполнил стопки. Мы не разговаривали. Сейчас мне это было
совершенно ни к чему, и он, похоже, это чувствовал. Молча мы приготовили второй шот, и
на сей раз мне удалось выпить не поморщившись.
К третьей рюмке мне стало тепло и щекотно. Мне было трудно сфокусировать взгляд,
но я все равно пристально наблюдала за движениями Келлана. На его месте мне было бы
крайне неловко предстать объектом неотрывного внимания, но он вел себя так, будто ничего
не замечал. Я вспомнила его обожательниц в баре и подумала, что он, видимо, просто
привык к этому.
На четвертом шоте глаза Келлана и вовсе остекленели. Он улыбался расслабленно и
непринужденно. Разливая текилу, он пролил немного на стол и разразился смехом, когда
взял лайм. Я смотрела, как Келлан сосет его дольку и ощущала безумнейшую, сильнейшую
потребность к нему присоединиться.
На пятой стопке все мое отчаяние, одиночество и боль целиком преобразились в
нечто другое – в желание. Точнее, в отчаянное желание этого божественного мужчины,
стоявшего прямо передо мной. Я вспомнила искру, проскочившую между нами несколько
ночей назад, и хотела, чтобы та страсть вернулась – возможно это было или нет.
Недолго думая, я поступила так, как хотела с первого шота. Я взяла его за руку, как
только он нагнулся слизнуть соль, чуть прижала язык к его кисти, и соль приятнейшим
образом смешалась со вкусом его кожи. Он перестал дышать, когда я опрокинула в себя
текилу. Быстро поставив стакан, я поднесла ломтик лайма к полуоткрытому рту Келлана.
Затем придвинулась к нему вплотную. Наполовину я сосала лайм, наполовину –
прижималась к его губам своими и вся горела при этом.
Я медленно отстранилась от него, прихватив с собой лайм. Келлан дышал чаще и чуть
сбиваясь с ритма. Осторожно вынув лайм, я положила его на стойку, облизывая пальцы.
Келлан, глядя мне в глаза, проглотил текилу. Он резко поставил свой стакан, скользнул
языком по нижней губе, обнял меня за шею и притянул обратно к себе.
Глава 7
Ошибки
Моей первой ошибкой была бутылка вина. Второй – текила… Но сейчас меня
волновала лишь дикая головная боль. От яркого света, проникавшего в окно, у меня
заслезились глаза, но стоило закрыть их, как комната стала вращаться столь стремительно,
что мне пришлось уставиться в точку на потолке и держать голову абсолютно неподвижно. Я
застонала. Боже, неужто я до сих пор пьяна?
Не двигая головой, я попыталась оглядеться в незнакомом помещении. Вот черт…
Это не моя постель! Взглянув вниз и моментально пожалев об этом, так как моя голова едва
не взорвалась, а стены бешено закружились, я обнаружила, что лежу голая и укутана в чужие
одеяла. Черт… Я голая!
Я постаралась не шевелиться и разогнать пелену, скрывавшую память о минувшем
вечере. О… Боже, нет… Внезапно я поняла, где нахожусь. Я глянула на другую половину
постели, но та пустовала: Келлан исчез. Движение вышло резким, и голова, а теперь еще и
желудок отреагировали бурным протестом.
Черт, черт, черт! Внезапно я пришла в раздражение. Стиснув виски, я попыталась
унять безжалостную пульсацию. Воспоминания обрушились на меня подобно кровавой
сцене, на которую не хотелось смотреть, но оторваться тоже не удавалось.
При воспоминании о текиле желудок свело судорогой. Не желая, чтобы меня
стошнило в постель, я рискнула жутким головокружением и села. Выждав секунду, чтобы
мысли мои прояснились, и осознав, что этому не бывать, я огляделась в поисках одежды.
Нашла только майку, небрежно свисавшую с гитарного грифа возле кровати. Вот черт.
Медленно надев ее, я встала, чуть пошатнувшись. Разве мне не пора прийти в
чувство? Я посмотрела на часы… Половина третьего. Уже? Слишком поздно, чтобы идти
учиться: занятие по психологии подходило к концу. Я крадучись направилась к двери. У
