– Не утруждайся визитами, Денни! Ты сделал свой выбор! Надеюсь, ты будешь
счастлив со своей
кончено… Прощай.
Швырнув трубку, я выдернула шнур телефона. Мне не хотелось, чтобы он
перезванивал. Я так разозлилась, что вообще не желала с ним говорить. При мысли о том,
что больше мы не увидимся, отчаяние вернулось столь быстро, что я была не в силах
вздохнуть, хватая ртом воздух. У меня закружилась голова, я сползла на пол, и сдерживать
рыдания дальше стало невозможно. Слезы хлынули ручьем.
Мне показалось, что прошло несколько часов, и я встала, чтобы налить воды, но
обнаружила в холодильнике откупоренную и непочатую бутылку вина. Схватив ее, я стала
пить прямо из горлышка. Мне было ясно, что этим горю не помочь, но я нуждалась хоть в
чем-то. Я хотела отключить чувства и разобраться с ними потом.
Взяв стакан вместо хрупкого бокала, я наполнила его доверху и принялась пить. Вино
обжигало. Оно никак не предназначалось для такого употребления, но мне было необходимо
унять боль.
За считаные секунды я осушила стакан и сразу наполнила вновь. Рыдания наконец
прекратились, хотя слезы все еще текли по моим щекам. Перед глазами так и стояло лицо
Денни: его прекрасные, теплые карие глаза и дурацкая ухмылка. Я слышала его
очаровательный акцент, вспоминала его неизменную готовность покатиться со смеху, его
тело, сердце. Мое собственное сердце болезненно сжалось, и я сделала очередной долгий
глоток.
Все это не по-настоящему, твердила я себе. Мы не могли проститься, не могли
расстаться. Он называл меня своим сердцем, а с сердцем не распрощаешься. Без сердца не
прожить.
Я допила второй стакан и налила третий – увы, последний, – когда услышала звук
отпираемой входной двери.
Было очень поздно или очень рано – это как посмотреть, и Келлан вернулся с
дружеских посиделок. Он вошел в кухню и привычным жестом бросил на стойку ключи.
Заметив меня посреди комнаты, он застыл. В этот час я обычно спала, если не было смены.
– Привет.
Продолжая пить, я повернулась к нему. Голова начала кружиться. Отлично.
Я молча изучала его. Взгляд Келлана чуть туманился. Должно быть, он пропустил
пару стопок с группой – или даже больше. Келлан был одет как обычно: обтягивающая
футболка, потертые синие джинсы и черные уличные ботинки. Вино ли было тому причиной
или моя печаль, но сегодня он выглядел особенно сногсшибательно. Взъерошенная
шевелюра была дьявольски сексуальна. «Вау», – пронеслось у меня в голове, уже не
способной мыслить. Упиваясь им, как вином, я обретала куда лучшее забвение.
– Все в порядке?
Келлан чуть склонил голову набок и вопросительно взглянул на меня. Он притягивал,
как магнит, и я на секунду перестала пить.
– Нет. – Слово растянулось, пока вино быстро растекалось по моим жилам.
Мне хватило трезвости быстро добавить:
– Денни не вернется… Мы расстались.
Прекрасное лицо Келлана немедленно преисполнилось сочувствия, и он направился
ко мне. С секунду я думала, что он собрался меня обнять, и мое сердце забилось сильнее при
этой мысли. Но вместо этого он облокотился на стойку, упершись в нее позади себя руками.
Я продолжала пить вино, смотря, как он наблюдал за мной.
– Хочешь выговориться?
Я помедлила.
– Нет.
Он глянул на пустую винную бутылку и вновь на стакан, который я приканчивала.
– Хочешь текилы?
Впервые за время, показавшееся мне годами, я улыбнулась:
– Само собой.
Келлан полез в буфет над холодильником и начал перебирать бутылки со спиртным, о
наличии которых я даже не подозревала. Он потянулся так, что футболка слегка задралась,
обнажив полоску кожи на его талии. При виде этого невозможного красавца болезненные
мысли о Денни медленно отступали. Черт, он был секси.
Келлан нашел, что хотел, и повернулся ко мне. Футболка опустилась, я вздохнула.
Мой мозг, пропитанный алкоголем, вдруг ощутил одиночество. Я осталась одна. Проделав
длинный путь, чтобы быть с Денни, теперь я оказалась наедине с собой. Я следила за
чарующей игрой мышц Келлана, пока он доставал бокалы, соль и несколько лаймов. Чувство
одиночества рассеялось и стало преобразовываться в нечто совершенно иное.
Келлан разлил текилу и с обезоруживающей полуулыбкой вручил мне мою стопку:
– Лекарство от сердечных мук, как я слышал.
Наши пальцы соприкоснулись, когда я забирала напиток из его рук. От этого легкого
касания по моей руке растеклось тепло, и я праздно подумала, что он может быть лучшим
лекарством.
В баре я предостаточно видела, как делают шоты, и даже сама их готовила. Но Келлан
занимался этим столь сексуально, что мне было неловко подглядывать. Выпитое вино в моих
глазах превращало каждое его движение в эротическое шоу. Он обмакнул в спиртное палец и
смочил тыльную сторону ладони сначала себе, потом мне. Насыпал немного соли, пока я
дивилась внезапному теплу в моей руке после его прикосновения. Он слизнул соль и
