— «Горько» молодых мы уже видели, — тамада загадочно и кровожадно улыбнулся. — А теперь мы хотим посмотреть на «горько» свидетелей! И пусть сейчас они докажут, что целоваться умеют не только жених и невеста! И пусть они постараются во имя и во благо наших молодых!
— Во имя и во благо… — убито прошептал свидетель Алексей и сжал руку Лены. — Простите, но теперь нас просто убьют, если мы не поцелуемся.
— А может, не надо? — на всякий случай спросила Лена. Она еще надеялась, что тамада шутит, что сейчас все посмеются и отпустят их от греха подальше. Но не тут-то было.
— Надооо! — закричал народ.
И тамада забегал вокруг как судья на ринге, начал дурным голосом кричать что-то о солидарности молодоженов и свидетелей, о том, как важно поцеловаться именно сейчас и какое решающее значение это будет иметь для развития страны и общества!
— Горько! Горько! — кричали гости.
— Горько! — кричала Ирочка и повизгивала от удовольствия.
Рома ничего не кричал, даже не смотрел, а индифферентно ковырял вилкой отбивную.
Лена чувствовала себя голой и насквозь прокаженной, она была отвратительна себе и представляла, насколько она отвратительна другим. Все смотрят на нее, на ее дурацкие ноги, открытые до самых ягодиц, на вопиющие формы, тесно облепленные ненавистным платьем. Господи, хоть бы на улице что-нибудь взорвалось, и гости забыли бы о ней, потому что взрыв интереснее…
— Ну, ладно! — вдруг сказал свидетель Алексей и, как герой голливудского фильма, переломил Лену пополам и, уложив ее на локоть, откинул назад до самого пола.
— Удобно? — спросил он.
Что могла сказать Лена? Ничего. Она и дышать-то в таком положении могла с трудом. Зато теперь от них не требовался страстный поцелуй, поскольку уже сама заявка на поцелуй была на грани интимного. Гости взревели.
Алексей чмокнул Лену в нос и рывком поставил на место. Вот и все.
А Лена вдруг поняла, что ее нижнее белье в этом упражнении засветилось на полную катушку. Конечно, настроение от такого не улучшается.
— Великолепно! — вскричал тамада. — Просто великолепно! Друзья! Может, мы попросим их повторить на бис этот поцелуй?
— Дааа!!!
— Нет! — закричала Лена и выбежала прочь. Свидетель, улыбаясь и раскланиваясь, как заслуженный артист, отправился следом.
— Ну, ладно тебе. С кем не бывает?
— Со мной! Со мной такого раньше никогда не бывало! Я никогда не была пугалом, вот в чем дело! Никем была, синим чулком была, серой мышью была! Но чтобы вот так вот на весь зал сверкать трусами!!!
— А что, очень милые трусы!
— Да ну тебя!
— Нет, правда! Ты зря так печалишься! Старики все равно ничего не рассмотрели, а молодежь тебя за этот показ успела полюбить!
— Не нужна мне такая любовь!
— А какая тебе нужна?
Лена осеклась и посмотрела на свидетеля. Мешала тушь в глазах, но даже сквозь ее ядовитые струи можно было видеть, что Алексей совсем-совсем не издевается. Но говорить о любви с ним?.. Это уже само по себе издевательство.
— Иди к Ирке с Ромой. Пожалуйста.
— Вместе пойдем.
— Не бойся, Валентина Сергеевна уже не шпионит за тобой.
— При чем тут Валентина Сергеевна? Я просто не могу бросить даму в слезах на улице. Мужчина я или нет?
Лена не выдержала и гадко улыбнулась. Это оп-то считает себя мужчиной? И тут же взяла себя в руки. Пусть как хочет, так себя и называет, это его дело.
— Ну?
Алексей положил руку на ее плечо. Рука была тяжелая и теплая, совсем как у человека, который положил бы эту руку с целью поинтимничать с Леной. Так странно…
— Скажи…
Она свистнула распухшим носом и задумалась. Хотела спросить, как он может любить мужчин, но передумала.
— Скажи, у тебя с Ромой… серьезно все, да?
— Ну, да, серьезно, — ему было так смешно. — Слушай, ты похожа на человекоподобную зебру! Или на Элиса Купера. Знаешь такого музыканта?
— Да? Это ужасно, — она потерла лицо руками, но только еще больше развезла тушь по лицу. — А сейчас лучше?
— Намного! Намного лучше!
Вот в таком настроении они были, когда их застал Сергей.
— Нормальные дела, сказал он, швыряя спичку рядом с парочкой. — В зале все ждут свидетелей, а свидетели тут расселись и кудахтают!
— У нас технический перерыв! — сухо сообщил Алексей.
— Что-то вы весь день сегодня прерываетесь. Смотрите, как бы не пришлось выплачивать неустойку!
— И выплатим! — Алексей встал, помог подняться Лене (она все зажимали руками платье, не давала ему задраться). — Вы чем берете? Сеном? Спичками? Мухобойками?
— Натурой.
— Ну, тогда вам не сюда.
— Лен, погоди, — Сергей задержал ее за руку. — А вы идите, товарищ свидетель, идите! Вас ждут великие дела!
Алексей остановился, кивнул — ждать? Не ждать? Лена пожала плечами. И Алексей не стал ждать. Вот в этом и было его основное отличие от любою другого мужчины, но «правильного»…
— Слушай, ты сегодня какая-то такая… Я просто теряюсь… Даже не ожидал, что у моей сестрицы может быть такая подруга! И ведь росла практически у меня на руках!
— Ну, это ты, наверное, не меня вспоминаешь!
— Слушай, — он отошел в сторонку, окинул опытным взглядом, как художник свежее полотно. — Да ты просто секс-бомба какая-то!
Ну, хватит.
— Мне пора.
