Он взмахнул челкой и пошел чеканить шаг, красиво выгибая бархатную спинку.
— Блин, какие пидарасы! — засмеялся джинсовый парняга, все еще апеллируя к своей соратнице, но уже по инерции. — Я таких больных еще не видел, реально! Просто дурдом какой-то!
— Смотрите, как двигается! — крикнула ему потная, возбужденная Ирочка. — Смотрите-смотрите! И потом не говорите, что харизма лучше нормального, чистого тела! Видели, как ставит ногу? Смотрите еще раз! Аппп! А сейчас будет поворот! Смотрите!
Джинсовый ржал, утирая слезы. Его чайниконосица хохотала мелким бисером и даже уже не посматривала на часы. А Ирочка все орала что-то, напряженно таская за собой пунцового Рому, все искала в глазах московских товарищей намек на удовольствие.
— Прямо какой-то адский труд, — подвел итог однополчанин Дима, глядя на финальные титры программы. — Никогда не думал, что получасовая программа делается пять часов! Мне все казалось, что они как-то уже готовыми и появляются!
— И это мы еще быстро, да, Ленк? По новогоднему графику! С дозаправкой!
Лена не любила общаться с пьяными видеоинженерами. С этим — особенно. Если бы не доброе, великодушное, ироничное существо рядом, если бы не Дима, друг-однополчанин, то можно было бы считать сегодняшний день окончательно убитым. Сначала Сергей, потом вот пьяный видеоинженер.
— Ты что, за каждую программу так переживаешь? — аккуратно спросил Дима, перехватывая скандал, уводя в сторону. Политес чистой воды. Вряд ли его интересовало Ленино отношение к программам. Ну, вот так вот. Если честно.
Лена так ему и сказала:
— Зачем ты спрашиваешь? Тебе же все равно? Ты просто хочешь как-то разрядить обстановку, да?
Однополчанин покивал, соглашаясь.
Потом Лена злилась. И улыбалась.
Уже очень сильно пьяный видеоинженер одним пальцем набивал титры. Хихикал, читая то, что получалось.
А потом гость обдумал сказанное и отреагировал:
— Хотя… мне любопытно. Как любому нормальному человеку, который всегда видел телевизор только с одной стороны. Со стороны зрителя. Я, конечно, догадывался, чем вы тут занимаетесь. Что вы это все как-то режете, склеиваете… Но как? Какими ножницами? Этого-то я ни разу в жизни не видел! Может, и к лучшему, что не видел. Если бы я в детстве зная, что за спинами Хрюши и Степашки стоит какой-нибудь пьяный монтажер, я бы от разочарования закончил свои дни в колонии!
Лена улыбнулась.
Хорошо быть кем-то другим, не Леной. У всех других людей сейчас такая простая и понятная жизнь, им так легко шутить и смеяться. Никого из них не бросил Сергей.
Лена уже почти была уверена, что Сергей ее бросил, покинул. И столько в этом во всем непонятного! Если бы не такое количество вопросов, если бы он сделал то же самое, но после нескольких лет скучных, изживших себя отношений. Или если бы он не сказал вчера про «люблю». Зачем было говорить? Какой смысл?
— Вообще часто лучше не знать всей правды. Иногда кто-нибудь тебе пытается изо всех сил эту правду сказать, а ты ему вдруг даешь в лоб. И оба потом не понимаем, за что.
— Дим, ты где работаешь?
— Я-то? — Дима встрепенулся. — Ты меня услышала? Решилась со мной заговорить? Я себя зауважал! Завтра куплю себе поощрение — бутылки три.
— Так где?
— Ну, если тебе действительно интересно…
— Действительно.
— Я работаю в одном спортивном клубе.
— Кем?
— Ну, так, ерунда. Инструктором.
— Каким инструктором?
— Да средненьким таким, не самым известным.
— Спорт какой, я спрашиваю?
— А, спорт! Отличный спорт! Самый спортивный, оздоровительный спорт. С другим дел не имеем.
Смешной, белобрысый, уши розовые торчком.
Видеоинженер Коленька обернулся посмотреть, отчего это Лена вдруг так смеется. Удивленно икнул, собрал лоб складочками. Хотел что-то сказать, но не нашел что. Пожал плечами и отвернулся, скорбно кивая головой: я так и думал, этим все и должно было закончиться. Уже кадрят друг друга!
— Ты, может быть, хочешь спросить, каким видом спорта ИМЕННО я занимаюсь?
— Именно это я хотела спросить!
— Вообще разными. Даже шахматами.
— Ты инструктор по шахматам?
— Нет, я инструктор по парашютам, а по шахматам я кто-то вроде Бендера.
— Парашюты?
— Да. Такие штуковины с веревочками. Очень помогают в полете.
— И сколько лет ты этим занимаешься?
— Чем «этим»? — встрял видеоинженер. — Что ты там рассказываешь девушке, козья морда?
— Вот, рассказываю о звездах, о далеких странах…
— Врет! Не верь ничему, Ленка! Этому прохвосту верить нельзя, он каждый день обманывает по девушке!
— О! — спортивный Дима поиграл бровями. — Какая красивая легенда! Прямо тост какой-то!
— Выпьем за этот прекрасный тост! — предложил видеоинженер. Но Лене вдруг совсем расхотелось участвовать в празднике. Естественно, спортсмен, который пьет, не может быть порядочным человеком. И какое ей дело до совращаемых им девушек? Пусть их хоть десяток в день набегает, ей-то что? Зачем докладывать? С какой целью?
Все то приятное, что накапало в душу вместе со снегом за окном, растаяло. Осталось неприятное.
— Ладно, мне пора.
— Так мы же еще не допили, Ленка?
— Оставайтесь, допивайте. Я пойду.
