— Ну, специальный пансионат для больных детей и сирот, понимаешь? Нужно с ним поговорить о планах, сроках… Вот вопросы, чтобы через десять минут выучила наизусть.
«Расскажите о перспективах строительства. Можно ли рассчитывать на долгосрочные отношения…».
— Но это какие-то непонятные вопросы!
— Умные поймут.
— Но я не понимаю.
Лера Борисовна посмотрела с издевкой.
— Ничего страшного. Подрастешь — поймешь.
— Но программа для детей!
— И что? Ты предлагаешь посюсюкать с серьезным человеком на тему серьезных взаимоотношений?
— Нет, просто вопросы можно поменять.
— Лена!
Режиссер устало опустила плечи, даже кончик сигареты горестно уставился в пол. Какого черта этот подросток вмешивается в отлаженный процесс? Хочет доказать, что умнее всех? Естественно, все подростки хотят это доказать. Но не на работе же!
— Лена!
Как будто она, Лера Борисовна, сама не понимает, что вопросы формальные. Но это практика, это традиция, ритуал, так принято. В конечном итоге, в цель они бьют, а все остальное — эмоции, им не место на бумаге, они должны возникнуть сами собой, для этого мы и живые люди.
— Ладно, будем смотреть по ходу. Но вопросы все равно выучи.
И режиссер ушла курить. По дороге она думала о том, что сама не так давно хотела все изменить, освежить, улучшить. А потом вдруг расхотела, устала. И когда это произошло? Вот, хоть убей, не вспомнить…
А в это время в далекой Серебрянке:
— Смотри, какая! — Ирочка с восхищением рассматривала газетное фото девушки, застенчиво и гордо несущей купальник, цветы и корону. Девушку звали, если верить подписи, Анжелика Ялинская, и она была победительницей первого конкурса красоты.
— Красивая какая! Особенно корона!
— Обыкновенная, — Наташа толкнула ногой Элькин мячик, дав возможность младшей сестрице с визгом сняться с места и открыть первый тайм игры.
— Как ты думаешь, я могла бы стать королевой красоты?
— Не знаю…
— А я бы стала! — Ирочка обласкала взглядом корону. — Я бы вышла на сцену, и все бы ахнули! Фотографы бы вокруг меня бегали! И мой снимок был бы во всех газетах! И у меня были бы самые классные шмотки! И самые клевые пацаны…
Наташа шлепнулась на пол, не пропустив гол в стеклянную дверцу маминого серванта. А гол был вполне возможен, и тогда бы жидкий, немногочисленный хрусталь, скромное мамино богатство, погиб страшной смертью. Пятилетняя Элька смеялась, как ненормальная, а Наташа свирепо рычала и как бы боролась с пойманным мячом. Мечтать вслух в таком неандертальском обществе не представлялось возможным. Ирочка вздохнула и сунула газету в стопку у кровати — в большой семье Петровых ничего не пропадало. Особенно старые газеты.
Вечером того же дня Наташа, Ирочка и красавец Рома посетили танцевальный зал, следуя давно усвоенному расписанию.
Пять лет длилась эта мука, и конца края ей не было. Ирочка ненавидела танцы так искренне, что однажды абсолютно честно решила сломать себе ногу, била ею в стену до тех пор, пока не прибежала мама, Валентина Сергеевна, и не начала бить уже по тому месту, откуда по традиции ноги как раз и растут. Путь в танцзал был горестным и тяжким, до стонов, запахи потных тушек выворачивали наизнанку. А все эти дебильные разминки, приседания? Какое они имели отношение к прекрасному? К бальным платьям? За пять лет Ирочка ни разу не надела бального платья! Это несмотря на то, что оно уже было, висело в шкафу! Ни разу Ирочке не поручили станцевать что-нибудь приличное! Ее уделом были нудные, выматывающие насквозь тренировки.
Наташка с Ромкой жили в это время будто в другом измерении. В той же среде, но в другом измерении. Они подолгу обсуждали какие-то новые движения, демонстрировали их друг другу на переменках. Причем Рому каждый раз уличали в «бабскости», горластые одноклассники указывали пальцем, ржали и называли его разными нехорошими словами. Иногда Наташа вступалась и гоняла обидчиков по этажу. Иногда Рома сам убегал и плакал всю перемену где-нибудь на задворках цивилизации, в раздевалке. Но если исключить эти маленькие школьные неприятности, то танцзал можно было смело назвать районным раем, куда мчалось и летелось изо всех сил.
— Скушшшно! — ныла Ирочка. — Опять разминаться полчаса! Опять «коленочки выше, локоточки приподняты»! Надоело!
Наташа сосредоточенно натягивала тесные чешки. Рома читал завтрашнюю физику. Жалкие, ничтожные личности. Ирочка отвернулась и улетела мыслью за окно. Туда, где сказочная, мокро-серая городская зима. Вместе с легкими, мохнатыми снежинками Ирочка произвела головокружительную посадку прямо на трон королевы красоты. Вихри пушистых вздохов ветра, восхищенный шепот фей, а в центре Вселенной, в снежной шубке, в купальнике и искристой короне — она, звезда, Ирочка Сидорова. Ах! Ах!!
— Сидорова! Ты что, оглохла?
Все смеялись.
Они с нее всегда смеялись!
Все пять лет, блин, Ирочка была такой штукой, которая приносится в зал специально для того, чтобы быстроногим танцорам было над кем полыбиться! Каждый раз, это просто жуть!
Ирочка закрыла рот, проглотила сладкую слюнку. Смеетесь? Ну и пожалуйста.
