Роза Наумовна кивнула и ласково улыбнулась Ирочке.
— Хотелось бы пожелать Ирочке здоровья и любви!
— И благополучия! — подсказала Валентина Сергеевна.
— Да, пожалуй… Поздравляем!
Иван Иванович отпил и сел на место, аккуратно поставил бокал. Роза Наумовна подбросила ему ветчины, Иван Иванович благодарственно кивнул, начал галантно резать ветчину блестящим ножиком.
Ирочка все вертелась.
— Чего ты? — Лена наклонилась к самому ее уху.
— Да так…
— Ну я же вижу…
— Должен парень один приползти.
— Так, что за парень, а?
— Ну, увидишь, — Ирочка сладко вздохнула. — Такой симпотненький, жуть!
Рома вяло терзал салат, иногда сбрасывал назойливую мамину руку с плеча.
Витя с тревогой и любопытством следил за Наташей. Ее тарелка была похожа на большую продуктовую свалку. Каждой колбаски по паре, каждого огурчика — по три штучки. При этом Наташа орлиным взором следила за новыми поступлениями на стол и каждую минуту тянулась вилкой в самый дальний угол.
Витя передал ей нужное блюдо.
Смотрел, как третья часть содержимого шмякнулась в Наташину тарелку.
— А мне нужно придумать новую телепрограмму. Даже не знаю, как это делается… Обычно не задумываешься, как программы делаются, правда? А там ведь столько всего! Сценарий, актеры…
Но Ирочка не слушала Лену. Она слушала лифт. Вот еле уловимый, ультракоротковолновый стук дверей.
Ирочка сорвалась с места одновременно со звонком.
— Кто это? — заволновалась Валентина Сергеевна.
— Это, видимо, тот самый таинственный парень, — хохотнул Иван Иванович и капнул на галстук селедочкой. — Ой, Розик! Ты только посмотри, что я наделал! А? Испортил выходной галстук!
Все засуетились, начали давать советы, двигать тарелки в поисках солонки.
В это время вошла сияющая Ирочка.
— Знакомьтесь, это Андрей Волков, он со мной в театральной студии занимается.
— Здравствуйте.
Андрей был в джинсах, рубашке, под которой угадывалась совсем недетская фактурка. Еще он умел и хотел производить впечатление. Получилось.
— Ну, присоединяйтесь, Андрей, — Валентина Сергеевна медленно проехалась взглядом по гостю, по его звонкому, опасному торсу. — Присаживайтесь. Догоняйте. Мы уже давно сидим.
— Извините, я был в студни. Репетировал.
— И что нынче дают в театре? — поинтересовался Игорь Петрович. Ему тоже было очень любопытно, что за фрукт явился на день рождения его бестолковой дочери.
— Я работаю над ролью Меркуцио.
— Вот как? — улыбнулась Роза Наумовна. — Как чудесно! Наверное, это очень интересно — играть в театре!
— Да, я доволен.
— А сколько вам лет? — прищурилась Валентина Сергеевна.
— Мне? Девятнадцать!
— Девятнадцать…
Это прозвучало опасно. Ему — девятнадцать. Ирочке шестнадцать. Он красивый и наглый, наверняка ловелас. А Ира такая наивная дурочка… Есть какая-то тревожность во всем этом.
— А скажите… э-э-э…
— Андрей.
— Скажите, Андрей, кто ваши родители?
Андрея этот вопрос нисколько не смутил.
— Отца не помню, он был моряком и погиб, когда я был еще ребенком. А мама — артистка цирка. Она объездила полмира, между прочим! И награды имеются! Ей рукоплескали в Японии и Америке! У нее даже заметки в газетах есть!
— Вот как… Циркачка, значит…
Валентина Сергеевна посмотрела на своего Игоря Петровича. Тот скептически щелкал языком, пытаясь извлечь из разрушенного зуба кусочек ветчины. За двадцать пять лет Валентина Сергеевна успела изучить мужа вдоль и поперек. Ему так же, как и ей, не нравился этот беспутный, бесперспективный красавчик.
— Алло! Анжела? Как вы?
— Нормально. Маму увезли. Она просила не ездить к ней, не тратить время.
— Разберемся. Как там Элька?
— Нормально. Мы с ней рисуем наряды для куклы.
— Хорошо, рисуйте. Я скоро.
— А мальчики там есть?
— Есть.
— Красивые?
— Уродливые. Пока.
Наташа повесила трубку, а сзади уже стоял Витя.
— Ты чего подкрадываешься? — прикрикнула на него Наташа. — Что ты подслушиваешь? Получить хочешь?
— Нет. Просто…
— Ну, так и катись обратно! Не ходи за мной!
— Я просто хотел тебе сказать…
— Не надо мне ничего говорить!
— Там тарелки уносят! — уже почти заорал Витя.
Тарелки уносят?
Наташа рванула в комнату спасать свои запасы. Поздно. Прямо на ее глазах великолепная, полная надкушенных вкусностей тарелка поплыла на кухню. Оставалось только проводить ее взглядом.
— Простите, Валентина Сергеевна!
Валентина Сергеевна оглянулась: что такое?
— Можно, я доем! Так вкусно все!
— Ну, на… Доешь, — Валентина Сергеевна протянула Вите тарелку и задержалась на секунду. Неужели действительно будет доедать?
Витя что-то схватил, сунул в рот, честно разжевал.
— Очень вкусно! — еще раз сообщил он.
— На здоровье, — Валентина Сергеевна ушла, размышляя о горькой судьбе детей бедняков и отставных военных. Это на грани отвратительного — схватить и доесть из чужой тарелки.
— На, — Витя протянул добычу Наташе.
Та сначала не хотела брать: вот еще, принимать помощь из рук сонного, нелепого негодяя Яковлева! Но время летело, Валентина Сергеевна могла вернуться в любую секунду, а где-то там, в скромной хрущевской «двушке» сидят две маленькие девочки и ждут вкусненького.
— Ладно.
Наташа взяла тарелку, оглянулась в поисках своей сумки.
— Что принести?
