— О! Вы первый человек, который сказал, что это магазин прикреплен к человеку, а не человек к магазину. Так что, нет у вас «Беломора», да? А я думал, на рынке все есть.
— Ну, может где-то и есть. У меня нет. Только три моих собственных сигареты, у брата стащила. «Ява». Будете «Яву»?
— А мне только «Беломор» нужен…
Ирочка пожала плечами: дурак какой-то. Но веселый.
— Я в «Беломоре» не разбираюсь, я только хорошие сигареты курю.
— А откуда вы знаете, что хорошее, а что нет?
Ирочка улыбнулась. Он хочет поболтать? Чудесно. Здесь сегодня так холодно, так скучно!
— То, что мне нравится, то хорошее. А что не нравится, то плохое.
— Резонно! — человек уважительно крякнул. — Меня зовут Варфоломеем. А вас?
— Варфоломеем? — Ирочка засмеялась, показав красивые зубки. — Да ну! Не может быть!
— Точно вам говорю! Варфоломеем! А вас?
— А меня… Марианной!
— Что вы делаете вечером, Марианна?
— Не знаю. Смотрю телевизор.
— Тогда я приглашаю вас на праздник!
— На какой еще праздник?
— На праздник свободных художников. Вы когда-нибудь продавали картины на проспекте Ленина?
— Нет, на проспекте еще не продавала!
— Так я зайду за вами?
— Валяйте.
Лена с Андреем гуляли по проспекту. Встретились у Главпочтамта, потом двинулись в сторону ГУМа. Просто так. Никакой цели, обычная прогулка товарищей, братьев по разуму.
— Как твоя кошка?
— Спасибо, нормально.
— Она меня так встретила, будто я собака.
Лена улыбалась. Она бы и без его шуток улыбалась. Ей было хорошо до чертиков, просто невозможно хорошо, и скрыть эту радость она не умела. И не знала, что надо скрывать. Иногда.
— Что нового на телевидении? Как твоя новая программа?
— Да так…
— Не хочешь говорить?
— Просто боюсь, что тебе будет неинтересно.
— Мне очень интересно! Правда!
— Ну… Мне назначили редактора.
— В каком смысле?
— Просто. Познакомили с дядечкой, который должен будет отвечать за мою программу. А он такой… важный, умный… С трубкой… Я по сравнению с ним такая идиотка…
— Ну-ну, и что?
Лена аккуратно подсмотрела за Андреем. Он что, действительно так озабочен ее судьбой, так интересуется ее творчеством?
Андрей двигался крупным шагом, лицо его было сосредоточено, брови сдвинуты — озабочен по полной программе!
— И он сказал мне, что нужно искать истину. «Каждому — по вере его»! Вот.
— Что каждому по вере? В каком смысле?
— Ну, задал тему программе.
— И что? Ты будешь вот эту тему развивать?
— Да, — вздохнула Лена. Она и до этого понимала всю абсурдность своего существования в контексте телевидения. Но сейчас, после встречи с Высшим Редакторским Разумом, усомнилась в смысле своего существования вообще. КАК ЭТО МОЖНО РАСКРЫТЬ?
Андрей кусал губу. Абсолютно очевидно: у него не было подсказки, помощи оказать он не мог.
— Как ты думаешь, что он хотел этим сказать? — спросила Лена. На всякий случай.
— Ну-у-у…
Понятно.
Дошли до железнодорожных касс, до магазинчика с пирожными, со столиками, всегда готовыми поддержать усталого путника своей серенькой пластиковой спиной с нежными полумесяцами пролитого кофе. Внутри чудесно, без очередей и необходимости толкать локтями жующего рядом. Лена смотрела на Андрея. Он, умница такая, сразу метнулся к прилавку, начал действовать. Осторожно принял граненые стаканы — двумя пальцами, остальные красиво растопырены, мужественно, если так вообще можно говорить о пальцах, несущих кофе. Почему он выбрал ее, Лену? Где здесь смысл? Как можно сравнить рыжую поганку Лену с великолепной Ирочкой?
Андрей поставил стаканы на стол, орлиным взором следя при этом за тем, чтобы никто не стырил пирожные на прилавке.
С другой стороны, она, Лена, тоже обладает парочкой ценных качеств. Она неглупая, например, читающая. Может поговорить на разные темы, если понадобится. Вот, пожалуй, и вся ценность.
Андрей принес пирожные, заботливо укутанные в твердую, серую бумагу, типичную магазинную бумагу, непригодную для употребления в любом другом жанре.
— Слушай, — он улыбнулся. — Тут у меня проблема. Дай рубль, а?
Лена с готовностью поделилась. Никаких проблем! Конечно!
Потом он жевал, задумчиво глядя в окно на проезжающие машины.
— А ты можешь познакомить меня с кем-нибудь на телевидении?
— Могу, наверное. А с кем?
— Ну, с кем-нибудь, кто мог бы меня снимать… Я ведь актер. Если я не буду сниматься, то могу потерять квалификацию, понимаешь? Актер обязан сниматься!
— Понимаю.
— Поможешь?
— Да, конечно. Только… Нет, конечно. Конечно, помогу.
Лена слабо представляла, как она может помочь, кому и что она может сказать, но вдруг поняла, что потеряет Андрея, если не скажет ему сейчас этого «да». Улыбка и свет, пролившийся из синих Андреевых глаз, были подтверждением ее прозрения — он ждет этой помощи так, как не ждал, может быть, еще ничего на свете. Разве можно сказать ему «нет»?
Другой абзац размышлений был менее позитивным. Лена вдруг с ужасом осознала и то, что не способна делать что-то сверх своей полудетской нормы. Кого-то куда-то пристраивать, с кем-то о чем-то договариваться… Такие действия были за пределами ее понимания жизни, за границами ее опыта.
Но как было классно пить кофе с человеком, который красив, как Солнце…
