— Не знаю. Может, осколки брызнули… У вас на колене кровь.
— Кровь! Ты мне ногу порезал, дурак! — дева вскочила, начала щупать свои красивые ходульки. — Дура-а-аак какой! Я же говорила, чтоб не приставал!
Господин уже начал уставать и сердиться, всеобщее внимание утомило его.
— Сядь, слышишь? Прекрати истерику!
— Да пошел ты!
И красавица схватила свою сумочку. И ушла, нервно расталкивая стулья с посетителями.
За столиком трехсекундная тишина, потом возбуждение и обсуждение:
— Вот тупая!
— Да не обращайте…
— А как же теперь?..
— Да пошла она…
— Но ты же…
— Пусть валит к себе в Фаниполь…
Наташа возилась под столом, потом аккуратно выбралась и обнаружила, что освободившееся местечко пострадавшей девы тоже нуждается в чистке, поскольку затекло вином и слезами.
Господин курил, грыз ус и злился. Огорчились и товарищи.
— Гарик, может, того, догони… А то как-то неправильно получается. Тебе хаханьки, а директора подводим. Кто теперь вместо Милки жопу подставит? Где ты модель за полчаса найдешь?
— Найду, — упрямо набычился господин Гарик. — А догонять сучку ради понтов не буду… Девушка!
А ведь Наташа уже успела закончить свое очистительное дело и отошла на полметра. Ну, почему она не сделала этого быстрее? Вот опять сейчас ей начнут говорить гадости!
— Девушка со шваброй! Я к вам обращаюсь!
Наташа замерла, не оборачиваясь. Снова начали дрожать руки и подбородок, заволновалось сердце, поднимая волны тошноты.
— Вы умеете танцевать, девушка?
Наташа хотела одного: рассыпаться на составляющие и тихо, бесшумно исчезнуть. Но тенью вился вокруг призрак администратора с мрачным напутствием:
— Если ты такая нервная — иди работать на завод! Еще одна выходка — и уволю!
— Гарик, ты чего? — недоумевали приятели господина. Но лица их начали покрываться радостью: опять Гарик чего-то учудить хочет! Вот, блин, затейник!
— Да. Но на работе я не танцую, мне запрещено, — ответила Наташа. — Можно идти?
— Момент!
Скрипнул стул, господин Гарик подошел ближе, взял Наташу за локоток, чем вверг ее в состояние полуобморока, и отвел в сторону.
— Девушка, — он сунул руку в карман, извлек бумажник. — У меня к вам очень важное дело. Пожалуйста, окажите мне содействие.
Еще полсекунды и Наташа начнет орать, толкаться, чтобы не закрывал собой воздух, чтобы выпустил ее из угла, чтобы не дышал, не смотрел… Вот сейчас!
Она тихонько дернулась, но господин ласково придержал ее плечом, и у Наташи совсем помутилось в очах. Пожалуйста! Отпустите меня! Не трогайте меня! Пожалуйста!
Только господин Гарик ничего этого не видел и не слышал, а конвульсии уборщицы он расшифровал как банальное женское кокетство
— Вот, — он нашел то, что хотел. — Сто баксов, видишь?
Перед носом — божественная бумажка, толстенькая циферка 100, пухлое лицо темной краской…
— Я тебе это отдам, но ты сегодня поработаешь натурщицей, слышишь меня? Ничего с тобой не сделают, только разрисуют. Слышишь? Согласна?
Наташа не знала, что сказать. Деньги привели ее в чувство, хотя она ни на секунду не верила, что может получить эту бумажку.
— Короче, тут времени совсем не осталось, а то бы я просто вызвал девочку и все… Но за двадцать минут… Пока соберется, пока доедет… А у тебя фигура нормальная, я это дело за километр вижу… Ты же знаешь, что сегодня у вас тут боди-арт?
Откуда она могла знать? Мало ли что придумают местные массовики? И программы тут регулярно — одна другой похабнее…
— Короче, моя фирма финансирует это дело. Здесь все наши начальники, а они — люди серьезные, чуть что — в говно растопчут… Так вот. Тут, типа, разные художники будут разрисовывать моделек, а те потом на сцене минимально зажгут. Сечешь? А самая красивая девка, типа, будет разрисована кем-то из зала, любым желающим, вне конкурса. И, типа, это право получит мой шеф, а он девок любит, котяра еще тот… Он, типа, кайфует, разрисовывает девочку, и все. Она на сцене что-то там танчит, срывает овации и сваливает мыться… Ну?
— Что? — слово с трудом продралось сквозь плотно перетянутое страхом Наташино горло.
— Блин, бабы что все тупые или это только мне так везет? Я говорю: ты согласна?
— На что?
— Епть… Постоять, поулыбаться моему шефу, пока он тебя нежненько кисточкой пощекочет?
— Я?
Господин начал сомневаться в целесообразности дальнейшего разговора. А потом еще шаловливый луч скользнул по ее лицу, хорошенько высветив все шрамы и погрешности…
И рука, дающая доллары, медленно двинулась обратно, в сторону бумажника. Наташа следила за этим перемещением, и страх в ней с космической скоростью менялся на ярость. Что? Начальнику-котяре не понравится моделька с потрепанным личиком? Грунтовка подкачала?
— Давай сюда, — сказала Наташа и легко вырвала денежку из крепкой щепоти задумчивого Гарика. — Сколько у меня есть времени?
А времени уже не было. На сцену вышла ведущая в золотом платье и радостно сообщила, что боди-арт шагает по планете, не обогнул он и наш лесной уголок, итак…
