Определенно, я боялся потерять самообладание еще задолго до того, как стал монстром. Выгорание в офисе приводило к недовольству окружающими, или их поголовное тунеядство с надменностью и предвзятым отношением были его причиной. Трудоголику, как и увлеченному человеку, трудно чувствовать себя нормальным в этом повседневном разгильдяйстве. Приводя такого либо к преследующим страхам лишения работы, либо желанию изувечить чью-то наглую рожу, требующую уважения. В последнем случае я старался терпеть до конца, пока в моей трудовой деятельности не будет стоять отметка «уволен по собственному желанию», под недоуменные разговоры сослуживцев.
Последний вид моей деятельности походил на работу наемника, в очередной раз отработавшего больше своей нормы. Нельзя было сказать, что я вообще могу выдержать какую-то норму подобного рода занятий. Впору искать себе новых работодателей с прилагающимся психоаналитиком, которые обойдутся без подобных спринтов и начнут с объяснения всего происходящего, хотя бы с их точки зрения. Но мне достались сожаление о произошедшем и ненависть к самому себе за глупое ввязывание во все это.
Закопавшись поглубже во впадине ближайшего склона, я пытался забыть обо всем произошедшем, как о страшном сне. Зарекаясь, что даже под угрозой собственной жизни не вернусь выяснять, что и как там произошло. Поняв, как легко я теперь терял себя, дорога в общество сумасбродных противостояний мне была противопоказана. Времени для самобичевания хватало, а альтернативных тем для продуктивного размышления не попадалось, пока я не начал думать о странной канализации. По крайней мере, после проведенного времени с этими людьми, мне открылся целый мир загадок, погребенный под слоями земли, который еще предстояло открыть.
Больше ничто не держало меня от возможности отправиться на подробное исследование. Раньше я даже и не думал, что все эти леса и поля скрывали под собой целый мир. Но теперь я знал что искать. Смешно было представлять туземцев, увидевших первый раз корабль. Они не понимали, на что они смотрят, замечая только волны и разводы на воде. Теперь я был в подобной ситуации, но мысль о том, что под обыденным диким ландшафтом скрываются бескрайние руины городов, все еще не укладывалась в голове. Сколько времени должно пройти, чтобы все это скрылось под слоями перегноя, оставленного от растений и животных, или природный катаклизм постарался сравнять останки в считанные дни?
В последний раз, отбросив мысли о прошлом, я почувствовал, как тяжесть упала с моих плеч. Теперь предстояло найти первые ориентиры, указывающие на массивные подземные конструкции. Форт я сразу исключил из этого списка, но учитывая размеры найденной мной подземной магистрали, наткнуться на что-нибудь подходящее поблизости не составило бы труда. Неизвестно, была ли это полностью подземная дорога или всего лишь участок, ныряющий под центральные городские строения и парки, я лишь отмечал предполагаемые направления.
Было бы легче, если в торговом центре остались хоть какие-то обозначения ближайших построек, которые любили рекламировать себя перед посетителями таких людных мест. Но руины могли напомнить лишь о себе. В этих размышлениях я не заметил, как наступил вечер. Чувствуя, что за этот день мои силы истощились как никогда, мне быстро удалось погрузиться в сон, убаюкивая себя грезами о предстоящих путешествиях. А на утро я уже брел в поисках необычных углублений или торчащих из снега странных форм, пока не провалился.
Бесполезно надеяться на то, что земля, покрытая снегом, легко откроет свои тайны, но путешествовать по колдобинам оказалось опаснее, чем выглядело на первый взгляд. Повезло, что дно, куда я упал, не было утыкано копьями или другими заостренными остатками, и мне повезло дважды, поскольку падать пришлось недолго. Кучи щебня от старого бетона вперемешку с землей полностью забивали разрушенные помещения, переплетенные корнями. Одна обвалившаяся крыша на верхнем этаже имела тонкую сеть еще не сформировавшихся, промерзших и скрытых сугробом ростков, которые легко оборвались от моего веса.
Структура, похожая на офисное здание или шикарное жилище, ничего не могла рассказать о себе. Я также с трудом представлял, как мне протиснуться в оставленные щели, но это уже было что-то. Выбравшись наружу и осмотрев периметр, оставалось понять связь ухабов и возвышенностей с подземными формами. Пришлось поломать голову догадками, где кончается это здание и начинается улица или проход между соседним сооружением. Но уже вскоре после этого в голове начал вырисовываться план ближайших окрестностей, когда я представил вместо углубленных снежных полян площадки между зданий, а небольшие холмики заменил в воображении подходящими постройками.
