— Не подходи! — Алия была самой настороженной из всех. Она машинально выхватила свой заново полученный меч, направляя его в мою сторону. Остальные только вскочили на ноги, не предпринимая никаких действий. — Ты… ты нас чуть не задушил! А Хедур! Ты о нем подумал? — в этот момент ее оружие больше выступало в качестве указки, чем предмета обороны. И все же я решил поднять руки, осторожно выставляя их вперед.
— Это происходит, когда меня убивают или когда я сплю, — слегка пожав плечами, я развел поднятыми ладонями в разные стороны, демонстрируя удивление.
Хотя должен заметить, в первый раз такого почти никогда не было. Я просто засыпал после месячного спринта по знакомым окрестностям, но представлять теплое обволакивающее чувство начал только после разговора с Олафом. И теперь мне стало приятно вспоминать об этом. Может быть, это какая-то форма зависимости, которая становилась с каждым разом все хуже и хуже, или погода так на меня действовала? И опять я поймал себя на мысли, что за последнее время так и не представилось ни одной спокойной недели без чудаков, пытающихся меня убить.
Как давно я не принимал освежающих речных ванн? Будто вечность прошла, хотя еще недели две назад я пытался помочь Олафу, занимаясь ловлей рыбы. Медведь не медведь и еще множество разной глупой живности, среди которой я был хозяином собственного дома, теперь казались приятным воспоминанием. Страшно подумать, что этот период летнего выживания теперь мог бы заменить мне грезы о домашнем уюте.
Столько времени метаться из стороны в сторону ради возможности вернуться к нормальному существованию и теперь понять, что люди, стоящие передо мной — это просто чужие, неизвестные мне существа. Неважно, из какого века они выбрались, даже мой собственный обыденный день в высокотехнологичном обществе казался чем-то бестолковым. Это действительно пугало.
После таких мыслей будто гора с плеч свалилась, но оставалась какая-то непреодолимая преграда. Так бывало не раз, очень знакомое чувство, когда тебя будто что-то покидает. С головы слетает пелена, рой мыслей, зацикленных на переживаниях, проносится где-то рядом. И только тебе решать, будешь ли ты снова окунаться в него или пойдешь своей дорогой. Но что это за путь, быть непонятно кем?
По крайней мере, это не так опасно, как доказывать людям, помешанным на религиях, что ты тоже человек и с тобой нужно договариваться. Но не многим придет в голову вместо того, чтобы пойти к себе домой и спрятаться ночью под одеяло после прогулки холодным вечером, расплавить под собой что-нибудь и забыться в кипящей смеси.
— Ты меня слышишь? — возможно, я выглядел несуразно, безучастно уставившись на Алию, потупив взор и рефлекторно наблюдая за ее действиями. Жестикулируя, она активно пыталась мне что-то объяснить, пока я ловил момент внешней апатии, углубляясь в собственные мысли. Что ее совсем не смущало.
— Думаю, мне пора заняться своими делами. Это было изначально глупой затеей вмешиваться в вашу жизнь. Я не понимаю ваших проблем, вы не знаете моих. Мы можем вечно ходить друг вокруг друга и не слышать ничего из того, что говорим или могли бы сказать. Ваш инквизитор вполне может оказаться хорошим парнем и не устроит вам проблем, когда все выяснит у Олафа, — прости, прощай — стало бы лучшим завершением всего этого, хотя казалось инфантильным решением. Но лучше сейчас, чем потом, когда назад не будет пути.
— Ты собираешься оставить нас после того, что натворил? — пошло поехало, «не подходи, не уходи». Что у нее теперь происходило в голове? — Нам нужно как-то выбраться отсюда. Хедур долго не протянет без присмотра, а ему нужна чистая вода! — ну не знаю, вполне крепкий мужик. Но если они не знали другого выхода, это было неприятно.
— Я не это хотел сказать. Ты… вы люди, а я нет. Между нами пропасть, я вам принесу еще больше проблем, — помню, каким дураком был сам в детстве. Стоило засранцу показать что-то интересное, как я тут же срывался за ним следом, а затем получал за это в лучшем случае по голове от него или от родителей за возвращение в неприглядном виде, а иногда босиком, без обуви. Сравнение притянуто за уши, но не появись я здесь, все могло бы обойтись без смертоубийств.
Во всяком случае, вояки инквизитора сами напросились. Так бывает, когда голос разума заменяется гордостью. Очень распространенное поверье в собственное превосходство, если без сомнений считать своего бога абсолютом, забывая о том, что перед ним все равны. Нет, я определенно не понимал всего происходящего, обитая в собственных представлениях о правильном.
— У нас заканчиваются припасы. Без наместника новой повозки из поселка не будет, и мы тут долго не протянем, — заключение Утура не радовало, появление инквизитора сейчас совсем не к месту. Несмотря на то, что как раз он и должен тут все поставить на свои места. Нужно было идти напрямую к верхушке всей этой процессии… М да, как это знакомо: «царь хороший, бояре плохие».
