— Э-хей! — неуверенно вскрикнул один из них, предварительно поговорив о чем-то с остальными. После чего они снова продолжили приближаться к башне. — Есть кто?… Иден? — не припоминаю, когда кому-то из братии инквизитора я успел назвать свое имя, да и на кавалерию они не очень то походили.
— Заходите, раз пришли, — после моего загробного голоса, отражающегося от каменных стен, с улицы послышался шепот. Говорить через проем как-то не по-людски, и мне самому высовываться не хотелось. Что они еще могли придумать?
— Мы,… мы пришли от Олафа! Инквизитор просил передать, что если ты сдашься, он пощадит остальных, — заманчивое предложение. Они так и не решились войти. Надо полагать, что информация о форте дошла до главаря. — А иначе,… нас всех будут считать язычниками и казнят как отступников, — кого это «нас всех»? Он хотел сказать «вас всех»?
— И Олафа с семьей тоже? — вопрос был ироничным. Правители расправлялись с собственным народом из-за непослушного зверька⁈ Совсем отмороженные?
— Он сказал, что мы в ответе за то, что призвали тебя… — что-то он не торопился пересказывать все, что говорил им инквизитор. Его голос звучал не так громко, как в начале, и мне казалось, что он все еще бормочет себе под нос. Мне стоило выйти и подойти ближе, чтобы услышать все, что он пытался сказать. Но мои догадки ни к чему хорошему не приводили. Кроме этого, образы начинали плясать у меня в голове, стоило попытаться сделать шаг, так что мне стало не по себе.
— Или вы уходите, или заходите! — эта ситуация начинала нервировать. Фактически без моего присутствия Олаф с фортом попали бы в руки сурийцев, а с ними и искатели. Поэтому инквизитору нечего было терять, кроме своей жизни. Ему должно хватать самоуверенности для ультиматума подобному «я или они».
— Мы должны сопроводить… привести тебя, или… — я не стал дожидаться, когда он домямлит. Но стоило мне выйти, а точнее выпрыгнуть на встречу, как раздался тихий хор щелчков.
Они стояли в десяти шагах от входа. В тусклом небе было сложно различить отдельную стрелу, но тут приближался целый рой болтов на фоне снежных бугров. Я едва успел встать между пятеркой оборванных и жалких на вид людей, чтобы прикрыть их своими дырявыми крыльями. Никто не остался без ран, пока я пинками подгонял людей внутрь, не заботясь об их ожогах. У каждого в руке или ноге зияло минимум по дыре от выстрела, а один так и остался лежать возле входа с пробитой головой.
— Если вы не сдадитесь, тоже ждет Олафа! — голос доносился из-за холмов. Где гарантии, что тоже не произойдет, если я сдамся? Но, честно говоря, мне было не до этого. Вся спина ныла и зудела от боли. Большая часть болтов отскочила, а около семи прочно вошли между торчащих реберных наростов, ягодиц и ног.
Когда маленькие дети или даже дети в возрасте перегибали палку, пользуясь своим превосходством, в лучшем случае находился тот, кто отвешивал подзатыльник такой бестолочи. Одни начинали думать головой, а другие становились только злее. И я множество раз убеждался, что, сколько бы доводов для разумного решения ни было, вырастая, такая гнида ни перед чем не останавливалась, лишь бы продолжить и дальше делать то, чего лишили ее в детстве.
Обидно, что такие беспринципные ублюдки достигали в жизни многого. Или добивались положения государственного халявщика, показывая свой гнойный пример остальным. И в этом мире ничего не поменялось. Я старался держаться, чтобы мой чайничек снова не закипел, и переключился на помощь раненным. Как бы им этого ни хотелось, но единственное, чем я сейчас мог помочь, это выломать или выдрать болты, прижигая раны. В то время как мне по-настоящему хотелось рвать и метать.
— Ва-аа! — в конце концов, я не выдержал и нашел выход эмоциям в своем крике. Пока присутствующие, даже несмотря на раны, старались быть подальше от меня. И теперь, находясь в небольшом коридоре, между обрывом в зале и мной, они были в ужасе.
Глядя на бездыханное тело, в голове возникал всего один план. Я, зачем-то, очень сильно понадобился этому инквизитору. Значит, надо идти к нему. Тупее плана не придумаешь. Мозга мне хватило только на то, чтобы узнать, где находится этот самый пуп земли, не сильно обжигая одного из прибывших.
Поджидающие за холмами стрелки реагировали медленно, пока я мчался прямиком к нескольким выстроившимся обозам, удачно сложенным в виде домика. Неподалеку сформировалась огромная крытая конюшня, большая часть людей где-то скрывалась. Но стоило мне добраться до центра расположения, как отовсюду начали доноситься крики командиров и звуки горна.
Как одержимого одной целью, меня не заботили последствия и огромное количество серьезно вооруженных людей. Я не терял сознание, мне было плевать, мой разум поглощала простая идея «глаз за глаз», даже если придется ослепнуть всему миру. Поскольку этот мир продолжал порождать и терпеть циничных и жадных ублюдков в огромном количестве.
