— Здравствуйте, меня зовут Мяу, а как ваше имя? — конечно же, старик ничего не понял из его слов и лишь продолжал поливать нас гадостями. — Натланган Хайвон? Как интересно, ни когда такого не слышал. Что это за язык? — обратился ко мне пушистик.
— Не знаю, изучай! Но пока он ругается. Назвал тебя «проклятой бестией», — моя ленивая улыбка в ответ хвостатому пугала седого бедолагу. — Не ругайся при детях! — рявкнул я на него. — Он просто спросил, как тебя звать, вот и все! Ни хочешь, не говори. А лучше заткнись! Ведешь себя как баба. Еще одной инквизиторши мне не хватало, — на некоторое время он умолк, а я расположился под деревом наблюдать за пламенем мелкого костерка.
— Чего вы хотите? — нехотя заговорил узник своего разума, когда мне захотелось прикинуться спящим. Наверно, среди своих он занимал почетное положение как воин даже в преклонном возрасте. Но до его заслуг и потенциальной угрозы мне не было дела.
— До твоего вопроса, я собирался дождаться утра, но теперь не знаю. Может, пнуть тебя под зад? — пощурившись на такое заявление, рыцарь недоверчиво посмотрел на свернувшегося возле кота. По старой привычке мне захотелось его погладить. Но, вспомнив, что удовольствие от массирования мягких косточек можно получить, только если они будут настоящими, решил воздержаться. — Никогда не видел домашнее животное?
— Собаки не разговаривают, — обиженно заметил он, не понимая, что дальше делать.
— Во-первых, это не собака, а во-вторых, ты же их не спрашивал, — моя язвительная усмешка ему оказалась не по душе, и я решил сбавить обороты. — Да, да, они действительно не разговаривают, — не стоило доводить до очередного припадка ярости. — А тебе известно, что там, на юге, живут другие люди? И вполне комфортно себя чувствуют, пользуясь такими игрушками, — он, ничего не сказав, поджал под себя ноги и отодвинулся подальше, странно корчась.
— Это не правда, они отключили и сломали все механизмы, когда те вышли из-под контроля. Под управлением остались некоторые системы жизнеобеспечения, — возразил встрепенувшийся калачик.
— А раньше че об этом молчал? У тебя же память отшибло! Погоди-ка, ты уже язык выучил? — привычные нейроноки не блистали скоростью обучения. А тут без дополнительного перепрограммирования и большого набора данных он уже стрекотал, как на родном. И, возможно, имел словарный запас больше моего.
— Были подходящие варианты, проанализировав твой пример и последующий диалог, я объединил их в еще один диалект. Память потеряна не полностью. Мне не задавали вопросов о ситуации в бункере раньше, — брехливая шкурка. Ну ладно, найдется время и для твоего допроса.
— Тебя, выходит, эта проблема не коснулась?
— Я автономный, не зависящий ни от каких систем управления, первый в своем роде, — хвастливый хвостатый, не придавая выражения своим словам, сухо перечислил свои достоинства.
— М-м, — неожиданный стон старика заставил меня насторожиться. Заметив наше внимание, он скорчился, создавая вид грозного воина. — Что смотришь, тварь! Покончи со мной и избавь от своей болтовни! Доделай то, зачем пришел! — похоже, у него была серьезная рана. Кровь не брызгала, но проблему для здоровья это создавало, раз он так отчаянно готовился к концу.
— Лежи, не дергайся, — строго указал я, подползая к нему. Разглядев места возможных ранений, отодвигая его суетливые ручонки, я распорол металлические кольца и содрал нагрудник. Под курткой на оголенном теле обнаружилось множество синяков и пара небольших царапин на правом боку. Одна слегка кровоточащая под ребром казалась очень нездоровой. Походило на гноящуюся травму. — Плохо дело…
— Просто убей… Окажи честь. Вместо диких шавок… — смиренная с участью мольба прозвучала как дружеская просьба, от которой зачесалось на душе. Серьезным медиком мне быть не приходилось. И что тут сделаешь? Заражение неизбежно, медикаментов никаких нет. Возможно, только солдатская выдержка держала его в сознании. А что по такому случаю есть в моей библиотеке?
— Скажи, если бы был второй шанс, прожить новую жизнь в борьбе за близких тебе людей. Что ты за это готов отдать? — он засмеялся. Стоило ли вообще спрашивать о том, что я задумал с ним сделать? Мне таких вопросов никто не задавал. Да и проще было бы оставить его умирать или исполнить его предсмертное требование. Человек и так измучился за отведенное ему время.
— Я уже отдал все ради тех, кто еще молится Всевышнему, — схватившись за мою голову, он надавил мне глаза большими пальцами. — Убей или умри, — был еще порох в пороховницах. Небольшой дискомфорт не мешал мне избавиться от нападающего, но сейчас это уже стало делом принципа показать ему обратную сторону медали.
