— Я знаю… ты не спишь, — тупой предмет, вонзившийся мне в плечо, был лишним. Уже от топота десятка сапог независимо от своего состояния любой бы готовился к встрече. — Не хочешь посветить нас в свои планы? — оценив сарказм Олафа кривой ухмылкой, я без задержек готовился рассказать все, что могло прийти на ум. — А то мы битый час не можем понять, что за напасть осадила наш форт.
— Это для вашей же безопасности. Некоторые улучшения, тут… там, — на такое откровение он завел руки за спину и, недовольно вздыхая, покачал головой.
— Как бы ни был плох солдат, с надлежащими инструкциями и на своем месте он будет ценнее самого смертоносного оружия, — прозвучало как поучение. Сердито нахмурившись, он медлил. — А теперь объясни, как эта толпа будет воевать, не имея представления о новом расположении? — хорошая защита еще никому не мешала. Но я действительно не подумал об имеющихся планах. Может, они ловушку готовили. — Годами в этих стенах выверялись простреливаемые пролеты и удобные позиции… Кто будет проводить инструктаж сейчас⁈
— Ну, знаешь… Они и в прошлый раз не очень-то воевали. Забыл? — стоило мне почувствовать себя малолетним недоучкой, и я тут же спохватился. Его хитроумный план под названием «Иден, сходи, погуляй» обошелся мне не одним днем переживаний о лишенных жизнях. Неизвестно, кем были эти самые сурийцы и чем они хуже теперешних отступников, ради которых я все это устраиваю. — Скольких я убил ради вас? И скажи мне, в чем разница между вами и теми безумцами?… Для вашего совета и жрицы вы все на одно лицо! Когда вы уже это поймете?
Сколько бы у него ни было припрятано весомых аргументов и практических указаний, каждый бой ставил все с ног на голову. Это он должен был понимать. Я тоже оценил его смекалку, спасшую их тогда. А что будет на этот раз? Да, с его слов, без моего самоуправства у них была, пусть небольшая, но уверенность в завтрашнем дне. Но мне казалось, что этот стратег пришел сюда совсем не скандалить, а избавиться от ответственности.
— Я… должен извиниться… за то, что воспользовался тобой в прошлый раз, — неожиданно спокойно ответил граф. Конечно, лучше поздно, чем никогда. Однако что-то еще пряталось за этой дежурной фразой. Он будто боялся проговориться при всех, подбирая правильные фразы. — И многие рассчитывают на твою помощь впредь. С того дня… мы все живы благодаря тебе, — такое признание почти заиграло моим самолюбием, если бы не плачевное положение.
— Неважно, что будет завтра. В моих интересах, чтобы никто из вас или тех, кто нападет, не понес потерь. Ты прав, я не умею вести бой. Но вы играете в чужую игру без выгоды для самих себя. И ваше божество,… Кстати, вам известно, что это такое? — указав на плененного, я ждал услышать очередную легенду про нежить. Многие работяги пожимали плечами и смущенно тупили взгляд или просто переглядывались.
— Давным-давно, сотни лет назад, наши предки покинули южные земли из-за многих опасностей. С тех пор, кто решал вернуться, встречал там странных созданий и возникшую стену. Их называют по-разному: «железная армия», «мертвые стражи». Тогда пошло поверье, что каждый погибший воин присоединится к ним, чтобы охранять наши территории. А любой, кто сразится с ними при жизни, сыщет вечную славу.
— Поэтому вы отправляете туда одиноких стариков покончить с собой? — вспомнилась встреча с Вергелом. Неплохо бы его проведать после. Но заметив недовольные лица, я решил не развивать эту тему. — Ладно… Лучше скажите, зачем возвращаться туда, где так опасно?
— Они хотели власти и прежних богатств. Там осталось множество артефактов из прошлого.
— Да не-е, это все из-за Семипалого, — встрял один из топчущихся верзил и тут же замолк, испугавшись общего внимания.
— А как он выглядит?… Такой большой змей с огромными щупальцами? — переглянувшись, они с сомнениями согласно закивали в ответ.
— На самом деле никто не знает. Прошло много времени, только святые братья упоминают его на проповедях, — какой-то скудный у них фольклор. Неужто писатели-фантасты здесь под запретом?
— Ну, больше не узнаете, — ехидно улыбнулся про себя я. Хвастаться таким как-то совестно. Может, он просто умер от старости, а мне труп достался. Главное, одной догадкой меньше. — Так вот… — вернул я беседу обратно к шарику. — Этот предмет, механический… слуга, игрушка, созданная людьми. И тот, кто его использует, пытается вас запугать, чтобы гонять, как скот, из стойла в стойло.
— Хочешь сказать, кто-то открыл секрет бессмертия и теперь дурит всем головы этими марионетками? Но ты с ним говорил, он разумен. Разве нет?
— В общем, да. Можно сказать, он имеет копию мыслей своего хозяина. Все они, как братья-близнецы. Правда, хозяин у них не один. Есть еще двое или больше, и все они подобны вашей жрице. Блуждают по ненастоящим телам, развлекая себя от безделья с позволения вашего Всевышнего, — за плотной преградой раздался недовольный гул, словно он слышал наш разговор. — Я правильно говорю⁈ Шарик! Или лучше звать тебя генералом⁈
