Однако я обошелся без вскрытия черепушки. Достаточно иметь каналы, перенаправляющие электромагнитные волны, манипулирующие атомами и электронами. Сделать все мое тело проводником, наверное, невозможно. Золото, серебро, как и тугоплавкие металлы, из которых я состоял, поглощали или отражали инфракрасное излучение. А стекло или кремний не очень подходили в качестве сердечника для оптоволокна. Ничто, кроме алмазной решетки, не выдерживало моих температур.
Заняв из великанского лома немного алюминия, я вытянул из него зеркальную поверхность. Вживление проводников в глазные нервы или ладони не звучало как лучшее решение. Вместо них, по намеченным мной прорезям во лбу, проросли треугольные бриллиантовые бляшки, ведущие напрямую к кристаллам в моей голове. Попробовав эту мощь в новой обертке, зеркало моментально выгорело, оставив мелкую, осыпающуюся пыль. С этим нужно быть осторожнее.
Мгновенно вернув отражение обратно, я осмотрел себя получше. Бледная кожа нуждалась в доработке. Подаренный первоначальный облик теперь мне казался лучшим вариантом. Но требовался дизайнер. Без подручных генеративных средств я разве что мог экспериментировать, отбросив, наконец, человеческую брезгливость. Спрятать жилы, выровнять поверхность до глянца и добавить примитивный киберпанковский узор — максимум, на что хватило воображения.
С полетами особого выбора не было. Отказываться от дополнительной пары рук мне больше не хотелось. С другой стороны, я наткнулся на ворох различных материалов, изучающих антигравитационные эффекты. Точнее, проблему отталкивания галактик. Все видели, что следы на песке образуют вокруг вмятины подъем. Только никто почему-то не учитывает это равновесие, демонстрируя искривление пространства-времени на батуте. А оно действует не так.
Правда, такие устройства себе на спину не нацепишь, но план по их использованию зрел на глазах. Так что без лишних фантазий и с небольшой коррекцией пришлось отрастить свои крылья обратно. В библиотеке нашлось множество прозрачных тканей, которые вместо перепонок добавляли им хрустальной загадочности. Надеюсь, на этот раз при попадании стрел они не будут ахиллесовой пятой.
Отсутствие шевелюры, как выяснилось, придавало мужественности. Золотистое свечение исчезло, превратив кудри в белесые, искрящиеся локоны. Распустить растительность на лице? Борода мне никогда не нравилась, а сейчас она даже в виде щетины нелепо сияла. В общем, лицо по привычке демонстрировало нечто неопределенное, играя оттенками так, как ему вздумается.
Отмахнувшись от излишнего прихорашивания, я вернулся к насущным проблемам. Любая преграда — от гор до бескрайней пропасти — послужила бы отличной изоляцией от всех, кто собирался напасть. Но за одну ночь вырыть глубокий и широкий овраг нереально. Мысль, что они получат обратно тело Семипалого или соорудят его подобие пугала. Тогда мои старания не будут серьезнее прочерченной линии на песке. В любом случае, отсрочка ближайших передряг давала возможность обмозговать перспективы и заняться отложенными делами.
Облет окрестностей в сумерках не позволял разглядеть область предстоящей работы. Единственным ориентиром были слабые огни форта, едва освещающие его самого. Этим я и ограничился, распыляя не слишком далеко пласты земли и растительности на огромной скорости. Правда, результат не оправдал ожиданий. Перелопаченная в зыбучий песок материя лишь немного просела, а для ее выкапывания нужен был другой подход.
До самого рассвета я ковырялся пущенными корнями, выстраивая по кругу еще один слой стены. Далеко они не доставали, поэтому стройка разбилась на участки. Пустая километровая зона с маленьким укреплением внутри походила на заготовку для города. Дополнительная окружная траншея шириной в двести метров и мелкие пустые шарики, засыпанные на глубокое дно, должны были отвадить любого, кто попробует пересечь эту трясину.
На этом подготовка к наступлению закончилась. Думаю, ни один скалолаз не преодолеет стальную четырехэтажную скалу без углов и трещин. Использование присосок тут тоже вряд ли поможет. Но следовало пронаблюдать за процессом нападения. А сперва я хотел узнать, как дела у Алии с ее командой. Народ успел получить свежие сплетни о ночном допросе и теперь обсуждал странную горизонтальную полосу, подтягиваясь во двор.
Ворота открыли, и первым выбежал Олаф с сослуживцем в сопровождении нерешительного отряда зевак. Со вчерашнего дня по странному стечению обстоятельств ни Лориан, ни ее подручного видно не было. Ее солдаты, или скорее, мундиры и броня на них как-то изменились, потеряв привычную деталь.
— Проведите меня к беженцам, — спустившись с небес и игнорируя попытки эскорта спрятаться или кинуться на колени, я обратился к главарям. Оба испытывали разные спектры переживаний, предпочитая скрывать недовольство и опустошение беспомощностью. Пусть они и с трудом могли что-то выразить не выспавшимися физиономиями. — И… кстати, как тебя зовут?
