Быстро повесив пальто на крючок, я скрываюсь в туалете, чтобы позволить им попрощаться без моих глаз. Выжидав несколько минут, возвращаюсь в холл, услышав отчетливый хлопок входной двери.
– Прости, я думала, ты будешь на собрании психологической поддержки до одиннадцати, – вновь извиняется Солана, хотя она не должна.
– Прости, что не предупредила, что приду раньше, – пожимаю плечами, ощущая себя максимально неловко. – Это твоя квартира и твоя личная жизнь. Ты не обязана передо мной извиняться.
– Должна, детка, – подруга раскрывает руки для объятий и тянется ко мне. – Ты моя гостья, Ава. А Джекс… У нас с ним просто конфетно-букетный период, – Сола с долей хвастовства кивает в сторону шикарного букета розовых гортензий, возвышающихся над обеденным столом. – Ты такая грустная, – она внимательно вглядывается в черты моего лица. – Хочешь, тоже найдем тебе горячее свидание? Откроем тиндер, запасемся вином и шоколадом. А я уеду куда-нибудь, чтобы ты расслабилась, – игриво касаясь моего носа, предлагает Сола.
Находясь так близко от нее, я обращаю внимание на изящную родинку над ее верхней губой – она придает ее лицу особый шарм и отсылает к роковой красоте Мерлин Монро. Очаровательные ямочки на щеках Солы делают ее неотразимой на снимках. Неудивительно, что даже законченный хоккеист-бабник не просто использует ее для секса, но и дарит цветы.
Мне никогда не дарили цветы. И да, я завидую. Мне, как любой девочке, хочется сказки и красивых ухаживаний.
– Даже если бы у меня был парень, я бы никогда не позвала его к себе или в твою квартиру, – морщусь, выражая непринятие того факта, что Джекс не позаботился об отеле.
– Когда страсть накрывает с головой, становится все равно где трахаться, – выдает Сола, слегка надувшись. – Ты искала квартиры? – как бы невзначай интересуется она, и я в этом слышу только одно: «Я хочу, чтобы ты скорее свалила отсюда». – Ты можешь оставаться здесь сколько хочешь, Ава, я не гоню тебя, – дополняет свой вопрос она, но я знаю и чувствую, что последняя фраза сказана из вежливости.
– Нормальных квартир просто нет, – тяжело вздыхаю я, вспоминая цены на студии и комнаты. – Сейчас высокий сезон. Я по-прежнему не знаю, что делать. Вдобавок ко всему, я уволилась. Кэтрин… нелестно отозвалась о Лиаме.
– Ох, дорогая, – Солана хмурится, замирая на месте как вкопанная на слове «Лиама». – Ну ты знаешь. Время еще есть. Уверена, ты найдешь что—нибудь интересное, новую работу, новую квартиру… Не отчаивайся.
– Очевидно, что слово «отчаяние» уже буквально вырезано на моем лице, поскольку ко мне уже посторонние подходят и предлагают сомнительную работу.
– Что за работу предлагали? – глаза Солы загораются, и, включая чайник, она жестом приглашает меня присесть за барную стойку. Я кратко делюсь с ней тем, что произошло в психиатрической клинике.
Встреча с Грантом.
Странное предложение.
Черная, черт ее раздери, коробка.
– И что? Ты взяла и выкинула эту коробку? Даже не посмотрев, что там внутри?! – задыхаясь от возмущения, кричит подруга, выслушав рассказ.
– Да.
– Я умираю от любопытства. Я бы так не смогла, – Солу буквально трясет, она едва ли не подпрыгивает на месте. – А вдруг там лежала безлимитная золотая карта? Дорогая, ты в печальном положении, и я не смогу кормить тебя вечно. Возможно, стоило подробнее узнать о том, что тебе предлагают, – осторожно продолжает Сола.
– То, что он мне предлагал, звучало как эскорт и проституция.
– Нет, совсем нет. Он же сказал: создавать контент, – подмигнув, напоминает Сола. – Мне кажется, он имел в виду что-то типа «only fans». И знаешь, я считаю, тебе стоит присмотреться к этому виду заработка. Ты можешь спокойно зарабатывать несколько тысяч долларов. С твоей-то фигурой, детка, – выразительно приподнимая бровь, она присвистывает, оглядывая меня с головы до ног.
– Я не хочу. Я не умею позировать и фотографироваться. И вообще – это унизительно. Продавать свое тело…
– Да брось, двадцать первый век. Это не продажа тела, это продажа
– Не думаю, что это мое. Это неправильно…, – ощущая агонию в эпицентре груди, я с трудом делаю вздох. – Я училась в Йельском университете, я выиграла грант, который достается трем процентам абитуриентов… Я не могу пасть так низко, Сола. Вертеть жопой на камеру после того, как изучала психологию, литературу и сценарное дело в стенах, в которых училась Энн Пэчетт?4 В стенах, где преподавал мой отец. В стенах, где…
– Нельзя жить прошлым, Аврора. И не стоит так романтизировать Йель, учитывая, как там с тобой поступили. И да, я против проституции и эскорта. Но знаешь, – Сола демонстрирует мне журнал, открывая его на странице с закладкой, – я и сама часто фоткаюсь в белье и хочу, чтобы за это платили больше. То, что тобой заинтересовалось подобное агентство, не удивительно.
– Почему?