— Мы есть очень рады видеть в вашем лице делового партнера, — проговорил Аарвидаас с сильным прибалтийским акцентом, озаряясь дружелюбной улыбкой.
Потап в своих любезностях был сдержаннее. Он прислушивался, принюхивался, пытливо изучал пришельцев, пытаясь понять, с кем имеет дело.
Литовцы не стали божиться в любви к памятникам истории и архитектуры, а также к скульптурам и прочим культурным ценностям, к которым можно было бы причислить оспариваемого вождя. Они сразу признались, что питают слабость к цветным металлам и рассматривают данного Ильича исключительно как кусок бронзы. Большой, разумеется, кусок. Что касается цены, то тут иностранцы пообещали не поскупиться и отвалить за памятник сколько угодно, хоть даже четыреста немецких марок.
"Резвые ребята, — мыслил Потап. — Интересно, а знают ли они, что за четыреста марок хотят у меня купить миллионов тридцать долларов? По-моему, я не должен соглашаться".
— Миллион, — брякнул председатель.
Покупатели замолчали, давая собеседнику возможность исправить оговорку. Но Потап не исправлял, а, напротив, повторил еще тверже:
— Миллион. Марок.
Литовцы по-прежнему безмолвствовали, на этот раз давая себе возможность осмыслить встречное предложение. Лица их стали мрачными и надменными.
— Это не есть, как это сказать по-русски, возможно.
"Или они ведут тонкую игру, или действительно ничего не знают, — продолжал рассуждать чекист. Я бы на их месте согласился не торгуясь. Ну и дураки. Не хотите — как хотите".
— Это не есть возможно, — повторил Аарвидаас. — Ведь это же не золото.
— Я и без вас знаю, что это не золото, — напрягся Мамай.
— Вот я и говорю, что это не золото, а всего лишь бронза. Это даже не медь.
— Не знаю, медь это или не медь, но уж во всяком случае не золото, — еще раз подчеркнул председатель.
Литовцы несколько потеплели от того, что хоть в чем-то нашли взаимопонимание.
— Это просто один кусок бронзы, — усмехнулись они.
— Для вас это кусок, а для нас — это наша история, — с пафосом заявил Потап. — А мы свою историю не продаем, даже если вы дадите больше, чем она стоит на самом деле.
— Но мы договаривались! — запротестовали иностранцы.
— С кем вы договаривались? С этим? — Схватив за шиворот Харчикова, Мамай придвинул его к себе. — С этим? Да он Родину по гектарам распродаст. Почем у вас пядь родной земли, товарищ? — обратился председатель к сбытчику. — Молчишь! Собачий хвост.
