— К добыче кладов, Гена, нужно подходить философски. Конечно, мне бы хотелось попросту выдать райкомовцам рабочие рукавицы и попросить их снять Ильича с постамента, а затем подарить мне. Я бы даже оплатил их неквалифицированный труд. Думаю, с истуканом они расстались бы без особой грусти. Но если, не дай бог, они узнают, что его организм вылит из чистого золота, настроение их может сразу измениться. И никакие уговоры не помогут. Ну какой нормальный человек согласится помочь разбогатеть другому нормальному человеку? Никакой. А если согласится, то только за долю от куша, желательно за половину. Аппетит зависит от величины добычи. Маленький клад — еще можно поделиться, большой надо забрать все. И люди в этом не виноваты. В этом виновата природа, наделившая их слабыми нервами. При виде золота люди, даже со здоровой психикой, начинают волноваться. При виде тонны золота они немедленно сходят с ума. Ты хочешь подвергать наших новых товарищей, этих по-своему милых людей, психическим расстройствам? И я не хочу, я не изверг. Поэтому приходится морочить им голову ради их же собственного блага…
В ту историческую ночь всем козякинцам приснились сны. Одни видели черно-белые кошмары, другие — прелестные розовые картинки. Характер сновидений не зависел от возраста, пола или впечатлительности спящего — он зависел от его политических убеждений. Так, сторонники демократии беспокойно переворачивались с боку на бок, вздрагивали и кричали. Любители социализма ерзали под одеялом и блаженно улыбались. Монархисты спали в выжидательных деревянных позах. Но все это уже ничего не значило. Политическая ситуация в райцентре определилась окончательно. Столетний призрак, замеченный когда-то Карлом Марксом в Европе, объявился вдруг в провинциальном городишке. Призрак бродил по Козякам, призрак коммунизма.
Сначала он замаячил на улице Жлобы. Затем его можно было увидеть под каменным забором подстанции. И наконец, самым неожиданным образом призрак возник в районе улицы Фундаментальной. Он плелся нетвердой походкой, икал и часто налегал плечом на телеграфные столбы. Но, вглядевшись пристальнее в его жуткое лицо с впалыми глазницами, можно было все же обнаружить, что это никакой не призрак, а пьяный Мирон Мироныч Коняка. Ответственный пропагандист заканчивал победоносное шествие от конспиративной квартиры к себе домой. Несмотря на близость расположения друг к другу двух домов, поход Мирона Мироныча был долгим и тернистым. На каком из привалов баптист успел набраться — осталось неизвестным, но, так или иначе, к шести часам утра он добрался домой. В коридоре его встретила строгая жена.
— Ты где было? — полюбопытствовала Пятилетка Павловна, давно уже причислявшая супруга к среднему роду.
— Вс… вступал, — прозвучал гордый ответ.
— Куда еще?
— Это, Семен Семеныч, не твоего слабого ума дело. Но Пятилетка Павловна не удовлетворилась сим расплывчатым объяснением. Вытерев руки о фартук, она безбоязненно подступила к мужу и, взяв за шиворот, прижала к стенке. Получив пару увесистых оплеух, заведующий сектором разоткровенничался и кротко дал правдивые показания. За считанные минyты конспиративные секреты были выданы.
В понедельник утром Потап успел сделать многое: накрутиться у исполкома и переговорить с пикетчиками, побывать в
Лишь к обеду бригадир вспомнил о подпольщиках; томящихся, должно быть, в ожидании поручений. "Как они там без меня?" — подумал он.
Когда Мамай распахнул двери
Председатель, устроившись на стуле для посетителей, внимательно следил за ходом поединка. Когда однообразие приемов ему наскучило, он решительно направился к борцам.
— Я вижу, у вас возникли некоторые идейные разногласия, — сказал Потап, разнимая забияк. — Хорошо! Борьба идей! Единство противоположностей! Какое рвение. Что ж, как сказал однажды я, в споре рождается истина. И вы ее родили.
С этими словами он плюхнулся в оспариваемое кресло, растолкав противников по разные стороны от стола.
— Между прочим, — продолжал Мамай, протягивая ноги и закуривая, — пока вы здесь узурпируете власть, ваши товарищи занимаются настоящим делом. Товарищ Харчиков, к примеру, налаживает перебои в производстве. А товарищ Брэйтэр, так тот вообще рыночные отношения подрывает.
Идеологи, все еще тяжело дыша, виновато понурили головы.
