Я прибыл. На перрон огромного крытого вокзала вышел Филипп Гавранович, студент медицинского института, решивший написать работу по адаптации людей в незнакомой среде, проведя эксперимент на собственной шкуре. Именно под таким глуповатым прикрытием я решил познакомиться с городом, случайно обнаруженным на обложке вокзальной книги. Влияние фигурки на меня уже почти не ощущалось, но, имея в запасе время длиной в целое лето, я был полон решимости и слегка ограничен только финансами. Но у меня было две руки, две ноги и знание языка. Этого должно было вполне хватить для получения от фигурки ещё некоторых знаний о хитросплетениях человеческих судеб и подготовки к возобновлению учебы.
Своей банковской картой я пользоваться не мог – меня бы сразу обнаружили. Хоть цивилизация и не сильно затронула здешние постройки, и на вокзале даже не было камер наблюдения, но они точно были в каждом банкомате, да и при нынешнем развитии технологий посмотреть, правильно ли идут у вас на руке часы, можно с орбиты планеты. Ходить с надвинутым на нос козырьком кепки и ждать, когда мне на голову упадет какой-нибудь булыжник, желания не было, а потому карточку трогать было нельзя. План оставался тот же – снять жилье, найти работу, получить доступ к какой-то из библиотек и побыть здесь некоторое время.
Я смог разобраться в себе, начал видеть и слышать окружающих меня людей, немного понимать взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Но мне было совершенно не доступно даже элементарное понимание людей как общества. Будь это иначе, я бы с легкостью понял причину халатного и бесхозяйственного отношения здешнего населения к своему же быту. А этот занавес для меня даже не начал приоткрываться. Очень жаль, что попутно нужно было нести весь этот груз бытовой суеты. Но делать было нечего, жильё и еда всегда останутся вещами первой необходимости.
Купив пару газет с объявлениями, я решил поехать в центр старого города и уже там, в парке или на лавочке какой-то из площадей, начать свои поиски. Хотелось побыстрей увидеть воочию фотографии из той книги в закрытом ларьке. Еще до выхода из вокзала навстречу мне прошла мокрая девушка, что выглядело очень странно. Подъезжая к городу, я видел, что в небе висело только пару белых облачков, из которых выдавить капли было сложно. Центральный выход был значительно больше виденных мной ранее, но с общественной точки зрения выполненным по тому же шаблону: беспризорные животные, назойливые таксисты, менялы-валютчики и попрошайки. Отличием было только само огромное и очень старинное здание вокзала. На выходе я с удивлением обнаружил, что на площади то тут, то там ходили мокрые люди, в основном молодежь. Это было весьма странно, как и реакция сухих и мокрых друг на друга: они улыбались. Погода была довольно прохладной даже для сухого человека, а как мог себя чувствовать мокрый и откуда они взялись, было совершенно не понятно. Да и улыбка – весьма странная реакция на такую свежесть.
Уточнив, какой из номеров трамвая идет в центр, и отказавшись от услуг более быстрых, но плотно набитых людьми микроавтобусов, я удобно разместился у окна раритетного транспорта, готовясь смотреть направо и налево. Но как только мы отдалились от вокзала и въехали в центр, всё моё внимание от потрясающе красивых зданий переключилось на людей, вернее, на творящееся в городе. Повсюду проходили водные баталии, создавалось впечатление, что в этом не принимали участия только старики и немощные, потому как все остальные вели спонтанные перестрелки водой. Ребятишки и взрослые мужчины стаями нападали на прохожих девушек, обливая их из пластиковых бутылок и баночек от шампуня. Но и каждая уважающая себя дама лихо выдергивала из своей сумочки похожую бутылку и давала отпор. Время от времени на нападавших лились струи от прохожих женщин, с виду совершенно безучастных к процессу.
Поначалу я подумал, что водяные битвы имеют чисто гендерный характер, но когда на одной из остановок в открытую дверь трамвая влетело ведро воды, окатив всех стоящих у выхода с ног до головы, я понял, что дела намного сложней. Несколько ответных струй прошлись по хозяину ведра, но преимущество было неоспоримо, и он с довольным выражением лица в домашних тапочках пошлепал с пустым ведром к подъезду своего жилища. Только когда трамвай стал скрываться за поворотом, я увидел, что возмездие воителя настигло как раз на пороге. Две девушки, определив, что ведро пустое, ловко расстреляли его из брызгалок прямо у входа в дом.
Выйдя в центре города, немного с опасениями о собственной сухости, я разместился на лавочке, возле которой практически не ходили пешеходы. Зная по собственному опыту, насколько холодно может быть в мокрой одежде ночью, я не особо стремился попасть под перекрестный огонь. Не до конца было понятно, что происходит, но для окружающих такое поведение явно было нормой жизни. Наверное, для того чтобы здесь пожить, придется купить себе рыбацкий дождевик или что-то подобное.
