Да, и это ещё именуется рациональной природой! Стоит в поле потенциальная возможность создания как минимум пятидесяти птичьих пар, способных вырастить за каждый год по сотне птенцов, и смотрит в пустую даль. Ведь их выбор партнера уже был сделан, и предать этот выбор нельзя, даже если ты уже один. Скажи мне тогда, на склоне холма, Юна, что она уже не будет никого искать и выходить замуж, потому что нашла своего единственного – мои сомнения, недоверие и бегство от своих же желаний сразу растворились бы. Я бы точно понял, что без нее я тоже буду стоять в поле и смотреть в пустоту. Но женская рациональность охладила мой импульс, вернула меня в мир людей, и теперь я даже не уверен, хотел бы ещё вернуться в тот городок, из которого меня уносил поезд, или нет.
– Вы говорите, что аисты повторно не создают пар? – больше для подстраховки нового для себя открытия переспросил я.
– Да, очень преданные птицы. Они даже из гнезда выкидывают одного птенца, если их непарное количество.
– А если один?! – Глаза у меня немного намокли от такого поворота событий в семейном гнездышке.
– Если один, значит в этом году у пары ни одного. Вот такие дела, парень.
Некоторые факты из окружающей нас жизни зачастую поражают своей двойственностью, свидетельствуя о том, что черное и белое без марания друг друга могут сосуществовать на одном месте одновременно. Приняв в таких условиях только одну сторону, мы сразу же обрекаем себя на ошибку. Именно поэтому я не мог выбрать правильную позицию по отношению к Юне. Любая девушка, женщина, мать – имеет одновременную двойственность. Единственное, что в них неизменно всегда – это желание продолжить свой род. Природа сформировала их для конкретной цели. Получив право выносить ребенка, женщина сразу же обрела смысл жизни. Им всего лишь нужно быть защищенными и растить детей. Если дать эти две простые возможности любой нормально развитой девушке, она сразу же станет фантастически преданной и милой. Чувство завершенности сразу же превратит её в милую хранительницу своего счастья.
А вот нам, мужчинам, в поисках подобного смысла требуется провести всю свою жизнь. Природа по-умному приобщила мужчин к выполнению заложенной в женщину сути, сделав материнство менее уязвимым. Но она же хитро́ наделила мужчин лишь долгом, обязанностью помочь женщине себя реализовать, и не более. Эта однобокость реализации заставила нас продолжать двигаться в вечных исканиях завершенности, совершая открытия, покоряя вершины и шагая в неизведанное. Понятно, что желание Юны быть со мной не могло лишить её основного смысла жизни – иметь ребенка. Будь отцом я или какой-то там аналог её папы, это была её основная задача, и желание ждать меня всю жизнь не могло помешать выполнению этой задачи. И именно об этом она и заявила, открыто и совершенно правдиво. Я по-всякому мусолил эту мысль, и моё недоверие и неприязнь к сказанному ею уходили, сменяясь пониманием и прощением. Заложенное в женщин всепрощение своего ребенка, двойственность стандартов к своему чаду и к остальным является жизненно необходимым для выращивания потомства, вкладывает в женщину глубинную возможность менять суждения исходя из собственной выгоды. Также и в мужчине должно быть снисходительное одобрение этой двойственности, но в сочетании с собственной однозначностью и твердостью позиций. Если же мужчина меняет свои взгляды по выгоде, то он тряпка с бабьим характером.
Разобравшись для себя с очередным вопросом, я постарался принять свои умозаключения о женственности, как и женскую природу в целом. Принять тот факт, что мы мыслим и оцениваем мир совершенно с разных позиций. А для возможности объединить нас, мужчин и женщин, дать время обвыкнуться одному с другим нам была подарена прелесть физической близости.
С этими философскими мыслями я подъезжал к последнему пункту в своем путешествии. Проезжая прошлый раз, я не обратил внимания, насколько этот город большой. Поезд хоть и медленно, но уже около получаса ехал от окраины до вокзала. Из окна виднелись старинные здания вперемешку с какими-то фабриками и складскими помещениями. Если бы не всё те же разбитые дороги и крашеные в белое бордюры с деревьями, город можно было бы спутать с теми местами, откуда я родом.
Нанесенной за зиму грязи тут тоже хватало, а выхлопы от огромного количества автомобилей покрывали небо сизой дымкой. Я уже отвык от смога, и по мере приближения к центру города дышать становилось немного труднее. Хотим мы этого или нет, за цивилизацию приходится чем-то платить.
