В тот вечер я уснул с чувством внутреннего приобретения, полученного от знакомства с новым произведением искусства. Отдавая дань уважения неизвестным печнику и плиточнику, с помятыми на полу боками, я двинулся прочь от убогого дворика. Видимо, ослабевающее влияние фигурки всё же продолжало меня развивать.
Поиск работы был для меня первоочередной задачей, он определял, какое будет жилье и сколько времени я смогу пробыть здесь до возвращения домой. Я – иностранец, студент, без особых навыков. Это существенно усложняло возможность её найти. Никто даже разговаривать со мной не хотел, пока по одному объявлению меня не пригласили на собеседование. Какой-то фирме по трудоустройству требовались разнорабочие. Я особо не понимал, что означает «разно»: возможно, они хотят, чтобы работали разные люди, и толстые, и высокие, и иностранцы, как я. В любом случае, это было единственное место, где со мной хоть стали говорить, и упускать такой шанс было бы глупо.
Ещё с самого утра я заметил, что город был нормальным, водяные баталии, проходившие здесь вчера, словно растворились за ночь. Улицы были сухими, а люди суетливо занимались каждый своими делами. Это даже немного сбивало с толку. Может, чудо-печь невидимыми лучами пронизала весь город и сделала их нормальными?! Если так, то я своим вмешательством испортил самый неординарный город мира, по крайней мере – из тех городов, что мне довелось узнать. Отбросив свои шутливые мысли, я переключил внимание на собеседование.
Небольшая фирма, состоящая в основном из молодежи, занималась тем, что находила кучу мелких работ, не требующих особой квалификации, и распределяла эти работы среди желающих подзаработать вроде меня. Приятная девушка в кофточке не то в жуткие олени, не то в ромбовидные крокодилы отвела меня к человеку, с которым мне предстояло беседовать.
– Новый лемминг, принимай, – сказала она парню, сидевшему за столом с кучей бумаг, телефонов и оргтехники, распечатывающей одновременно две пачки документов.
– А, заходи, присаживайся.
Я внимательно проводил непонимающим взглядом девушку. Её слепок говорил о силе характера и вкусе, а кофточка явно противоречила наблюдению. Кроме всего прочего, меня назвали леммингом, слово было незнакомое, и интерес это узнать пересилил во мне желание трудоустройства.
– Почему лемминг, что это такое?
Парень с интересом на меня посмотрел. Было видно, что он уже провел со мной собеседование в уме и дал оценку по известным только ему критериям.
– Разнорабочие приходят волнами: то никого нет, а то наплыв, что не успеваем работу подыскивать. После праздников хлынет волна – ты один из первых.
– А лемминг тут при чем?
– Это сотрудники как-то пошутили, что весной рабочих – как за полярным кругом мышей после оттепели, так и привязался термин. Не обращай внимания, это обычный сленг для нашего коллектива. Тебя как зовут?
– Филипп.
– Мы, Филипп, занимаемся распределением работ. Работ всяких: копать, носить, мыть – и так далее, и тому подобное. Скажу сразу, работы грязные и низкооплачиваемые. Фирма находит работу, рабочих и выступает гарантом для обеих сторон. Рабочие получают деньги от нас, а не от тех, кому выполняют заказы. Неделю ты можешь копать траншеи, потом день счищать ржавчину с какой-нибудь трубы, потом мыть цистерну. Это точно тебя устроит?
– Всё зависит от заработка.
– И на какую сумму ты рассчитываешь?
Сказанные им слова были как вычеканенные, он изъяснялся быстро и лаконично. По всей видимости, я, какой-то там тысячный работник, не мог сказать или спросить ничего для него нового.
– Мне нужно зарабатывать ровно столько, чтобы скромно питаться и снимать чистое жилье ближайшие пару месяцев. Большего мне не надо.
Мой ответ его удивил. Он ещё раз внимательно посмотрел, уже понимая, что и его оценивают тоже. Я, подмятый зимовкой у Кирилыча, в дешевых обновках глупого покроя и со стандартной прической, и он, хорошо одетый и дорого пахнущий мужчина лет на пять старше меня. Я, в пыльной обуви, предназначенной для бездорожья, и он – в лакированных туфлях с острыми носами, которые явно ему не по карману. Мы внимательно посмотрели друг на друга, понимая, что в жизни каждого не все так однозначно просто.
– Ты не похож на чернорабочего, Филипп. Зачем ты здесь?
– Да, не похож. Я студент, медик. Хочу написать работу по психологии об адаптации человека в незнакомой среде. У меня есть время до начала следующего учебного года, чтобы собрать материал.
– И ты ради этой фигни готов вкалывать на грязных работах?! – удивленно, с пренебрежением спросил он.
– Я бы с радостью работал на чистых, но идея в том, чтобы научиться самому себя содержать. Деньги – это единственное, чем люди не делятся просто так, даже имея их в избытке. Поэтому умение выжить – прямой пример адаптации. Если не смогу, то просто развернусь и поеду домой.
– Не знаю, как я смогу тебя официально устроить. У тебя документы имеются?
Я протянул ему свой паспорт. Он его внимательно почитал, что-то буркнув на непонятном мне языке, после чего ещё раз внимательно посмотрел паспорт.
