Я особо не хотел влезать в их семейные дела, и тут дело даже не в корректности вопросов. Иван, при всей своей ушлой хватке, был невероятно правдив и открыт, словно находка для шпиона. Спрашивать его нужно было аккуратно, чтобы не поставить себя в неловкое положение от пикантных подробностей ответа. Наши с Иваном деловые отношения потихоньку стали перерастать в приятельские, и у меня была масса других вопросов, более важных. Грязное белье его родственников меня интересовало мало, да и Ивана тоже. Сашка он явно недолюбливал, и если честно, было за что. Этот человек был инстинктивно неприятен. Вроде бы очень опрятный и ухоженный с виду, но его напыщенная глуповатая манера держатся угнетала самим только присутствием. Как только нормальный человек побыл в зоне темного липкого пятна его сущности, сразу хотелось пойти принять душ. Умение жить с таким человеком, которое с легкостью демонстрировала Христина, можно было добавить к ещё одной вселенской загадке, поставив сестру Ивана рядом с врачом, выбравшим специальность проктолога.
Сама Христина была прогрессивной и интересной внешне женщиной со звонким мелодичным голосом. В возрасте за тридцать она выглядела очень молодо, занималась йогой, танцами, вегетарианством и еще кучей всякой всячины. Было понятно, зачем им нужна летняя кухня. Как говорил Иван, на ней пол-лета и всю осень шла сушка и консервация всякой травы, которой потом Христина почти весь год потчевала свое несчастное, зато здоровое семейство. Она неукоснительно соблюдала режим питания, основанный лишь на растительной пище. Я ни разу за время пребывания в этом доме не слышал даже упоминания о мясе, не говоря уж о его запахе. Иван в разговорах часто с издевкой упоминал свою сестру и ее образ жизни, пренебрежительно отзываясь о вегетарианцах.
– Может, она и права в чем-то, а мы с тобой ошибаемся. Здоровье у вегетарианцев лучше, и для природы от них меньше вреда, – говорил я, желая немного поддразнить Ивана.
– Да ты хоть сам веришь в то, что сказал?! Не ест она мяса, не ходит в шубе из песца, и что с того? А обувь, перчатки, сумочки! На ногах-то у нее не капустные листья! А вся химия, что в доме на полках стоит, феями на другой планете сделана, что ли? Каждый из этих заводов своим существованием грохнул зверья больше, чем армия мясоедов. Куда ни ткни, наша жизнь и благополучие построены на костях и панцирях других.
– Я с тобой согласен, Иван, но предположу, что вреда от вегетарианца значительно меньше, чем от мясоеда, хотя бы исходя из количества отнятых у природы жизней.
– И тут не согласен! Убили, к примеру, теленка, накормили мясом меня, костями – собак, потрохами – котов, а из шкуры пошили одежду. Природа делает такое с момента возникновения разнообразия видов, это и есть жизнь. Скажешь, теленка нельзя, а мышь тогда как – можно или нет? И ценность жизни одного теленка равна одной мышиной, или по весу нужно брать?
– Сложные вопросы… По-моему, ценна каждая отдельная жизнь независимо от размеров. По крайней мере, хотелось бы в это верить.
– Другими словами, панда, которых осталось пару штук, и мыши, которыми за сезон можно заселить всю планету, имеют одинаковую ценность! И это мы еще не рассматриваем живность размерами намного меньше мыши. Представь, сколько одноклеточного зверья, живущего на яблоке, веган съедает за раз, а глотнув антибиотики, скольких микроорганизмов убивает в себе! Убийства вселенских масштабов! Да и вообще, чего ты меня подначиваешь, Филипп, ты ведь сам прекрасно понимаешь, что вегетарианство – не что иное, как лицемерная оправдательная забава перед нашей вредоносной сущностью, обычное очковтирательство!
– Вот это ты закрутил! Обязательно нужно будет почитать на досуге, кто, к примеру, у буддистов считается живым, а кто – уже нет. Они в желании не причинить вреда живым существам самые продвинутые. Черви, я знаю, – еще живые существа, и убивать их нельзя, а вот амеба – наверное, уже нет. Ее ведь не видно. Получается, если отнимаешь жизнь у того, кого не видишь – это вовсе не убийство.
– Да ты прям красавец! Ты только что доказал, что, согласно буддизму, если ты не видел, как грохнули того, кто стал мясом на твоем столе, значит, он не мяснее помидора в глазах вселенского добра.
– Совершенно верно, Иван, как все-таки легко исказить суть словами! Любыми логическими измышлениями можно без особого труда оправдать даже самое гнусное действие. Не находишь?
– Именно в этом мы с тобой только что и поупражнялись. Но сути лицемерия или глупого непонимания веганами, это не отменяет. Хочет моя сестра быть здоровой, пусть так и говорит, а не рассказывает, что не ест, потому что ей зверюшек жалко.
