Помнится, такое ощущение первый раз стало меня преследовать в библиотеке в начале лета. Я рылся в книгах, пытаясь найти детальное описание событий трехсотлетней давности, и понял одну банальную вещь. Все события в мире взаимосвязаны. Изучать один отрезок времени и на конкретном фрагменте территории глупо, потому что это более масштабный процесс. Картина мира может быть понята, только если её взять всю сразу и вести с древних времен до наших дней, параллельно изучая культуру, верования и уровень развития. Конечно, нет смысла пытаться найти связи доколумбовой Америки, Австралии и старого мира, так как они были отделены водой и не могли повлиять друг на друга. Есть, конечно, элементы оторванных друг от друга культур, которые каким-то загадочным образом повторяются на никак не связанных территориях, но общего совместного влияния они не имеют. А вот те, что соприкасаются, создают некий танец времен, сплетение культур и взаимное преображение. Жажда сердец мужской части населения всегда двигала вперед любое сообщество, а созидательная прелесть женских – преобразовывала уже имеющееся окружение. Индивидуальности, собранные в группы размером с государство, начинали подчиняться законам, аналогичным тем, что действуют в живой природе. Симбиоз, нейтральное поведение или агрессия – три тактики всех живых организмов в каждой структуре природы, и то, какая будет применена, зависит только от возможностей. На одном квадратном метре рассыпались семена дерева, способного создать крону в двадцать квадратов. Как вы думаете, какую из тактик применят ростки друг против друга, и будет ли в восторге ожидающая победителя лиана, если все деревца останутся дружно жить густой метровой порослью? Так и с государствами древних времен, всё ограничивалось только возможностями каждого, но с одной маленькой поправкой – жаждой человеческого сердца. Дерево, обогнавшее сотни своих собратьев, захватывало законные двадцать квадратных метров солнца и всегда останавливалось. Эта заложенная природой особенность чувства меры и создавала окружающую гармонию. Ведь нет смысла расти дальше, если ветви начнут ломаться под собственным весом. Дерево знает свои видовые особенности, знает границы, за которые нельзя выходить. С людьми же всё было по-другому, и виной всему – свобода выбора, великий дар отдельного индивидуума самому решать, где находятся границы. Общество, как социальная группа, мыслит законами природы, а отдельная личность им неподвластна. По этой простой причине цивилизации, построенные на доминировании одной личности, всегда разрастались до размеров дерева, не способного выдержать массу своих ветвей, и распадались под грузом собственного величия. Коллективный разум не дал бы Александру Македонскому идти в Индию, но жажда в сердце не могла его остановить.
– Извини, Петр, – прервал меня Стефан с немного озадаченным лицом.
Взгляд двух моих слушателей был пустым и немного растерянным. Мне даже стало неловко за то, что я перешел на тематику, явно для них непонятную.
– Видимо, я увлекся рассказом, и мне стоит попридержать коней.
– Нет, дело не в этом. Выдаваемая тобой информация разрозненная, темы постоянно меняются, и нам сложно вести оценку. Мне необходимо сходить за диктофоном.
– Понимаю. Мне очень жаль, что это так. Просто хотелось бы пояснить, что с момента наблюдения за угасанием свечи до момента моего возвращения ни одно событие не теряло своей нити. Они просто усиливали общий поток эмоций, приобщая все новые и новые сюжеты. То, что я пытаюсь описать перескакиванием между нитями одного общего потока чувств – не что иное, как эмоция одного движения мыли.
– В любом случае, нужен диктофон, – сказал Стефан, уже удаляясь.
Фрейя, хоть и неловко, но попыталась меня отвлечь, как обычно это делают подружки молодых мам, еще не имеющие детей.
– Может, сделать еще чаю?
В её голосе чувствовалась сочувственная безучастность. Я даже сам ощутил неловкость момента.
– Нет, спасибо. Хочется побыстрее закончить, пока не ушел кураж.
Мне действительно хотелось продолжить рассказ как можно быстрей, а пресные лица слушателей отбивали к этому охоту. Потому как только в дверях показался Стефан, я взял инициативу в свои руки.
– Наконец-то. Продолжим, осталось совсем мало.
Мы обменялись еще парой формальных любезностей, расселись по своим местам, а звукозаписывающее устройство стало вылавливать фразы, упущенные хватким сознанием слушателей. К тому же, после сложившегося неловкого момента я постарался вернуть сюжетную линию в однозадачное русло и не трогать геополитику и историю.
