Я понимал: фигурка, как и раньше, высветила потерянные мной детали. Во-первых, ушла неприязнь к религиозным догмам: теперь они были приняты мной как важная часть системы, как отдушина для убогих и страждущих. Во-вторых, мне было дано понимание того, что человек не заканчивается гармоничным развитием только тела и сознания, к нему нужно добавлять ещё что-то, пока мне непонятное. Это было напутствие перед долгой дорогой, и я его с благодарностью запомнил, и, распрощавшись со своей мимолетной знакомой, направился в мир с более привычной для себя обстановкой. Съеденные десерты и мороженое – это хорошо, но меня ждал греховный Иван и горячительные напитки, разговоры о политике, бизнесе и прочих пробелах в моём интеллектуальном познании мира.
Вечер с Иваном прошел хорошо, мы много говорили о политике, о планах на жизнь, даже о женщинах. Он рассказал, что ещё погуляет пару лет, и займется поиском хорошей порядочной девушки, с которой хотелось бы построить дом и завести двоих детей. Я рассказал, что разойдусь со своей, переквалифицируюсь на психолога, наконец-то ответил на гложущий его с момента нашей первой встречи вопрос, зачем мне поддельный паспорт. Правда, мне пришлось сказать, что родители не одобряли моего решения, и отправься я по настоящему паспорту, меня бы нашли и вернули в первый же месяц моего пребывания здесь. Основная идея использования фальшивого документа была именно такой, так что я особо ничего и не выдумал. Для него же ответ оказался скучней, чем предполагалось. Таким же простым было и его объяснение о связи политики и бизнеса. Механизм кражи заводов-мостов-пароходов находящимся у власти чиновником, который я описал выше, работал не только с государственными ценностями. Как только один чиновник терял власть, второй, её получивший, мог с той же легкостью отжать ворованную ценность у первого. Причастность к политике в данной ситуации была самым действенным методом защиты своих инвестиций, способом успешного ведения бизнеса. Никто и не собирался в чиновничьем аппарате думать об общей работоспособности законов, как и в силовых структурах не собирались защищать законы и обычных граждан, а в религиозных – очищать человеческие сердца.
Это было очень печально осознавать, как и видеть безнадежно глупое положение людей, загоняющих себя же самих в горькую безысходность. Идя на встречу, я хотел подарить фигурку Ивану на память, но после его разговора о доме, семье и детях решил этого не делать. Понимание себя и окружающего мира принесло бы ему только лишние разочарования. Потому как люди того общества смогут сломать барьер своих пяти правил, только лишившись всего. Сначала должна исчезнуть любая маломальская ценность за пределами заборов. Богатства государства полностью иссякнут. Потом аппетиты самых ушлых и эффективных представителей того строя возьмутся потрошить зазаборные закрома менее защищенных. И только лишившись последней надежды выжить отдельно – плодородной земли, забора, защищенности вороньего гнезда от посягательств соплеменников, народ сможет начать осознавать прелесть совместного труда и понимать под словом «дом» свою страну. Конечно, при условии, что такая страна останется существовать. Мне хотелось бы ошибаться, но именно к таким выводам привело влияние моей маленькой бронзовой фигурки. Её нужно было вывезти из края лозунгов и пустых обещаний, оставить этим людям надежду неведения и веру в будущее. Да. Мне захотелось оставить своего друга в счастливом неведении. На тот момент такое решение показалось правильным.
Всю ночь мы говорили о планах на будущее, о еде, выпивке и красивых женщинах. Нас с Иваном выставили из последнего кабака уже под утро. Мы еще больше часа, очень крепко поддатые, прощались, но в конечном итоге, пожелав друг другу удачи, каждый из нас пошел дальше своей дорогой. Через двенадцать часов меня ждал путь домой.
