Автобус довез меня до границы. Её присутствие обозначилось вереницей автомобилей, выстроившихся в ряд многокилометровой очередью. Только то были не беженцы, а, как их назвал Иван, челноки. Точно такая же многокилометровая очередь, без малейшего сомнения, стояла и на въезд в страну, с другой стороны границы. Люди этой очереди переезжали туда-сюда почти каждый день. Кто-то из них вез мелкую контрабанду спиртного или сигарет, кто-то вез туда полный бак дизельного топлива, а возвращался налегке, кто-то, наоборот, ввозил товар. В любом случае, все те, кто здесь находились, были торговцами, играющими на разнице в ценах на некоторые товары и нестыковках в финансовых законах по разные стороны границы. Часть неуплаченных таможенных пошлин оседала в виде взяток таможенникам, другая часть была заработком самих ездоков. Стоящие в очереди не были цыганами или беженцами, это их трехэтажные виллы гордо возвышались в каждом приграничном селе как символ нелегкого труда по обворовыванию государственного бюджета по статье дохода «прибыль от импорта». Такие же большие дома работников таможенной службы стояли тут же рядом, и эти чернорабочие собирали ежедневную дань всей цепочке вышестоящих чиновников, контролирующих эту сферу деятельности, вплоть до столицы государства. Власть верхушки менялась с годами, но портить хорошо налаженный механизм, несущий золотые яйца, вновь прибывшим правителям было невыгодно. Все были в плюсах. Я не до конца понимал, как такая система наживы может работать, пока Иван мне не растолковал на конкретном примере, которым в завершение о той стране я хотел бы поделиться.
К примеру, выехал через границу автомобиль, и его хозяин что-то там вывез и продал, сыграв на разнице в ценах и не заплатив налог. Но возвращаться впустую глупо, и он берет назад в магазине, к примеру, телевизор. При покупке товара и вывозе в другую страну налог государства на добавленную стоимость, где была совершена покупка, вам возвращается, а при ввозе насчитывается новый, уже этого государства. И дальше всё предсказуемо. Взяли вы товар, чтобы не ехать назад порожняком, вернули с него двадцать с лишним процентов налога на добавленную стоимость одной страны, заплатили процентов пять взяткой при ввозе, чтобы не оформлять такой же налог своей страны. А по прибытии домой предлагаете купить новый телевизор с чеком и гарантией по цене на десять процентов ниже его стоимости за границей. Человек, желающий купить телевизор, не хочет разбираться в тонкостях доставки, но он видит легальный товар, с чеком и гарантией, по цене намного ниже здешних ТВ-салонов. Вот так это и работает уже долгое время.
Хотелось поскорее пересечь это бизнес-варево и забыть все, как страшный сон.
Таможенник, проверяющий мой паспорт, как и предполагалось, заметил мое правонарушение по срокам пребывания в стране.
– Вы въехали в нашу страну ещё осенью, а возвращаетесь почти через девять месяцев. Это нарушение, и я вынужден вас оштрафовать и предупредить о запрете въезда на ближайшие три года.
– Извините, офицер, я так увлекся изучением зимующих птиц и выпивкой, что пропустил трехмесячный срок возвращения. А когда штраф был уже неизбежен, не было смысла торопиться. К тому же, я встретил очень хорошую девушку и не хотел расставаться с ней на три года раньше времени.
– Пройдемте для оформления протокола, – сухо сказал таможенник, но его лицо показывало, что он тоже не прочь потеряться на полгода с хорошей девушкой и выпивкой.
Бланк я заполнил быстро и, не дожидаясь всех формальностей, оставил его с чуть большей, чем максимальный штраф, суммой для оформления всех процедур самими таможенниками. Со следами ночного пьянства на лице я однозначно не был похож на Джеймса Бонда, а появившиеся купюры взбодрили стражей границы и заставили как можно быстрее вернуть меня назад в автобус. Хоть мне было и всё равно, но не думаю, что где-либо появилась хоть какая-то отметка о нарушении Филиппом Гаврановичем законов той страны.
Граница была пересечена без особых усилий, важный фрагмент моей жизни пройден. Всё это подтвердилось прекращением шумного дребезжания автобуса по плохой дороге. Мир за окном сразу стал контрастным, а уши заложило от тишины. Только тихий рёв мотора подтверждал, что я не оглох, а скромные домики по эту строну барьера начали мелькать значительно быстрее. Всё вроде бы налаживалось, приближало к дому. Хоть облегчения я не чувствовал, потому как во мне осталось ощущение присутствия в той же обстановке, только почище. Этому виной была еле уловимая, но весьма логичная аналогия между страной, которая меня так неоднозначно удивляла, и окружающим меня всю жизнь обществом, да и миром вообще.
