Меня ждал путь на рынок. Бегло взглянув в ту сторону, куда смотрел меняющий деньги мужчина, я увидел пристально наблюдающие за мной глаза. Слегка спортивные ребята, с тупым выражением лица, стрижеными лысинами и двумя подбородками, важно сидели в мерседесе, изготовленном, наверное, ещё основателем компании. Как только я двинулся в сторону рынка, эти джентльмены удачи начали пытаться высунуть из машины свои раздобревшие зады. «Спасибо тебе, Карл!» – выдал я мысль в пустоту, свернул на рынок и, пройдясь повторно по подготовленному маршруту, вернулся на вокзал, сделав крюк. Еще раз взглянул издалека на туповатых тружеников бандитизма, о чем-то переговаривающихся, вертящих головами и разводящих руками в воздухе. У меня возникло два вопроса: по какому признаку эти ребята определяют, когда нужно вынуть свои жирные зады из раритетной телеги, и как они умудряются жить на эти случайные заработки? Но, по большому счету, это их дело. А я подготовил фундамент для, как минимум, пары месяцев собственной скромной жизни, не зная ни единого слова. Я был молодец, просто красавец!
Немного впопыхах, купив более-менее нормальные продукты в царящей повсюду антисанитарии, я поспешил на свой пригородный поезд. В начале и в конце перрона, где стоял поезд, было два кондуктора, проверяющих билеты. Они очень эффективно контролировали весь периметр, что, наверное, было немного обидно для провожающих. Но людей, направляющихся в поезд, никто не провожал, и потому такая проверка билетов была вполне допустима. При этом все пассажиры на себе что-то волочили, перетаскивали перебежками или толкали. Такое забавное действо больше напоминало общество анонимных скарабеев7, кативших свои шарики в места паломничества. И всё то добро, которое они притащили к дверям поезда, с усилиями втягивалось в вагоны. Выглядело, будто самая трудолюбивая часть муравейника вокзала готовится к заходу солнца.
Происходящее плохо вписывалось в мое понимание быта, а потому приходилось напрягаться даже по элементарным вопросам. Не ясно было насчет распределения мест и почему кондуктора на перроне, а не ходят по вагонам. Хотя, по правде говоря, особенности пассажирских перевозок меня интересовали мало. Я просто увлеченно рассматривал, как священные египетские жуки катят свои драгоценные шарики. Шарики, совершенно не имеющие цены для меня, но ужасно важные для них, наполняющие их смыслом жизни и жаждой обладания.
Высокомерно паря над процессом загрузки, очень довольный собой, я погладил фигурку внутри своего кармана. И в тот самый момент в моем мозгу раздался еле слышный звук «бзыньк!», похожий на тот, который издает кассовый аппарат, когда открывается его ящичек с деньгами. Кто-то цивилизованный упрекнул меня в высокомерии. Без особого труда я сразу понял, что такой же, как и они, не лучше и не хуже. Только мой шарик не такой габаритный, а покоится на дне моего кармана в виде маленькой бронзовой фигурки. С этой мыслью я отодвинулся почти к самым колесам поезда, давая возможность другим пассажирам свободно волочить свои ценности. Отсчет вагонов велся по местам их соединения, и как только был отсчитан мой, я поднялся по ступенькам за вереницей таких же, как я, пассажиров.
Уже в тамбуре я взглянул в зеркало, находящееся в проеме двери, ведущей в соседний вагон, и мысленный вопрос, как я выгляжу, в панике оборвался. Дело заключалось том, что я не находил себя в зеркале! Люди в отражении спокойно поднимались по ступенькам, заходили в вагон, но меня в отражении не было. Немного дернувшись из стороны в сторону, я пытался найти отклик стекла, но, увы, оно было холодно и неумолимо. Хотя то чувство длилось считанные мгновения, оно было очень неприятным – как будто тебя забыли на окраине цивилизации до такой степени, что ты уже не виден среди остальных людей. Как турист Шредингера, который одновременно и есть – и его нет. Спасительное возвращение моей личности произошло почти сразу, я не видел отражения людей возле меня, и зеркала в проеме двери не было. Не было стекла в двери этого вагона, не было такого же в двери следующего, а я видел не отражения, а людей, заходящих в соседний вагон. Волна облегчения прокатилась по моему мозгу: «Слава всем богам, что в вагоне нет зеркал и стекол! Это вернуло назад мою личность».
