В голове у меня всё перепуталось. Будь это какая-то из знакомых Валика, её бы сюда не пустили, да и не выглядела она как те девушки, с которыми он водился. Без единого тона косметики, с очень добрым открытым лицом, она явно не вписывалась в то окружение, в котором жил Валентин. Вернее, тот мир не подошел бы этой девушке, она была намного добротнее его. Возможно, она ещё один жилец?! Но у нас недостаточно комнат для жилья. Сразу же пришла мысль, что я готов стелить себе на полу, лишь бы её поселили именно в мою комнату.
– Вы, наверное, Филипп? – весело улыбаясь, спросила она.
– Фи-фи-филипп, да… – пробубнил я в никуда, пытаясь собраться с мыслями.
– Хм, да. Вы именно такой странный, как рассказывала мне бабушка, – звонко, но с уверенностью протараторила она.
– Ба-ба-бабушка?! – по-бараньи проблеял я, уже злясь на свою реакцию.
– Да, вы снимаете комнату у моей бабушки, вместе с этим хорьком Валентином. Жуткий гуляка и бабник, он как только меня увидел в первые, сразу пытался непристойно клеиться. Прохвост ещё тот.
– Этого я не могу сказать с уверенностью. Возможно, вы правы, но ко мне он не клеился.
Она хихикнула, вполне достойно оценив шутку. Чистота её слепка подтверждалась правильностью форм, приятным, немного низким голосом и всеми прочими мелочами, которыми должна быть наделена молодая девушка. Очень скромно одетая, она выглядела просто потрясающе, что в сочетании с информацией о родстве с этой обезьяньей семьей приводило меня в ещё большее замешательство.
– Вы такой смешной и совершенно не похожи на остальных, – сказала она задумчиво и прихлебнула ещё чаю.
– Я не здешний, и скоро отсюда уеду, – ответил я серьезно и очень правдиво, сам не понимая зачем. Девушка изменилась в лице, превратившись в мудрую, тертую жизнью женщину.
– Сказана чистая правда. Да и акцент ваш, Филипп, если честно, об этом явно говорит, хоть вы ещё и шепелявите.
– Это так заметно?
– Для меня да. Странно, что народец не стал задавать вам наводящие вопросы. Бабушка ведь сказала, что вы с востока.
– Вы первая, кто мне об этом сказал, – приятно удивленный, пробормотал я, немного взяв себя в руки. Я был рад, что на меня впервые за столько недель обратили внимание. И вдвойне радостнее было то, что обратила внимание именно молодая девушка.
– Да все они дальше своего носа ничего не видят и не слышат, оттого я и первая. Меня зовут Юна. – Она протянула мне руку.
– Филипп, – ответил я, неуверенно пожимая теплую ладонь с очень тонкими и длинными пальцами.
– Я уже знаю, но очень приятно. Только давайте на «ты», а то как-то ухо режет.
– Хорошо, Юна. Я только за. А что ты здесь делаешь?
– Пришла забрать у бабушки кое-какие свои вещи, и пока мне их собирают – сижу пью чай. Вообще-то я не очень рада сюда приходить, меня бабушка утомляет, но долг внучки обязывает.
– Я тебя понимаю. Одни сериалы чего стоят, я от дона Альберто спасаюсь в соседних парках.
– Да, это бабушкин любимчик. Ей бы на старости плантацию сахарного тростника и того Альберто в придачу, так жизнь бы точно удалась, – снисходительно, по-доброму, как будто о домашнем любимце, сказала Юна.
На кухню вошла АА. Как только я узнал, что это существо может быть родоначальницей Юны, называть её АА у меня язык не поворачивался.
– А, познакомилась с Филиппом? Такого тихони, прилежного студента и мастера на все руки у меня ещё не было.
Я пару раз чинил сломанные или плохо работающие бытовые предметы, отчего Анжела Александровна приходила в восторженное состояние и весь вечер довольно блеяла, бурча под нос, что я молодец.
– Неужели, бабушка?! – хихикнула Юна.
– Да. Смотри в оба на таких, как Филипп, а то найдешь себе, как твоя мать нашла моего Богдана, и потом бабушкам придется компенсировать свои грехи молодости хоть в чем-то. Вот то, что просила. – Анжела Александровна протянула Юне вещи, а та, немного набрав румянец на щеках, косилась на меня.
– Не переживай, бабушка, я не буду совершать твоих ошибок, а найду себе свои, – улыбнувшись сказала девушка, дождавшись своих вещей. – Спасибо, бабуль, я бегу. Пока, Филипп, было очень приятно познакомиться!
– И мне тоже, – пробубнил я так же невнятно, как и в начале беседы, провожая взглядом округлые формы её джинсов.
