– Да, пожалуй, ты права. Ничего не остается, как сходить и со скучным видом посмотреть на их выставку. Идем? – спросил я, лукаво поглядывая на Юну.
Она вела себя очень уверенно, как с давним приятелем, которого не видела некоторое время, но которого очень хорошо знала. И что самое странное, она без усилий понимала все нотки моего с ней общения, и отвечала тем же. Это мне ужасно понравилось. Она прикинула что-то в уме, посмотрела на часы, и, так запросто взяв меня под руку, сказала:
– Ладно, подружки обойдутся без меня. Ну, веди меня, герой-бабочник.
И мы пошли на выставку живых тропических бабочек. Я увидел расклеенные по городу афиши за пару дней до встречи, и интерес к мероприятию был давно. Но изучение истории так меня увлекло, что никак не получалось сходить глянуть, что это там за выставка такая. И вот теперь я иду туда посмотреть, в присутствии очаровательной девушки, которая, ко всему, ещё и не глупа. Как я понимаю, судьба, или сама фигурка, или они вместе внесли в мою жизнь отдушину, чтобы хоть как-то компенсировать знания об ужасной правде здешних мест.
Выставка оказалась очень интересной и познавательной. Удивительно, что хозяева такого рода гастролей смогли иметь прибыли при настолько низких ценах на билет. Поначалу на входе сложилось весьма жалкое впечатление от продаваемых сувениров с засушенными насекомыми, но осадок улетучился сразу же, как только мы попали в основной зал. Шатер размером шесть на десять метров был наполнен теплым и очень влажным воздухом, по краям стояли стеклянные конструкции, внутри которых находилась всякая экзотическая живность. Живые тропические бабочки просто летали внутри помещения, вперемешку с разноцветными шумными птичками. Тут же были большие красочные попугаи, попугайчики поменьше, игуаны, какие-то крупные ящерицы, а кроме неимоверного разнообразия самих бабочек, были ещё и огромные пауки, жабы, сороконожки, тараканы, палочники и прочая нечисть. Всё это видовое изобилие сопровождалось красочными плакатами с описанием, кто тут находится и с чем их едят. В общем, нужно отдать должное организаторам, их инициативности и трудолюбию. Устроить тур с такой содержательной выставкой – дорогого стоит.
Мы с Юной попали именно туда, куда нужно. Это как раз был наш уровень, и мы с кучей детворы принялись изучать окружающее буйство красок. Время пребывания в куполе было не ограничено, что дало возможность провести там почти весь вечер. Часа через полтора мы были почти свои, узнавали у хозяйки питомника какие-то не описанные в плакатах особенности и секреты, к примеру, как такие хрупкие создания можно перевозить. Безумно красивая, харизматичная женщина лет тридцати спокойно делилась информацией обо всем, что мы у нее выспрашивали. Периодически отвлекаясь на по-матерински мягкие объяснения для новой партии детишек, как можно брать бабочек, а как нельзя – она познакомила нас со своими подопечными. Все, кроме насекомых и говорливой своры разноцветных птичек, имели свои имена, особенности характера и поведения. Оказалось, что сложности в подобных гастролях не было. Шатер собирается за пару часов. Влажность под куполом поддерживалась обычным садовым опрыскивателем, которым вода попросту распылялась по стенкам. Количество тех или иных бабочек можно контролировать без особого труда, имея запас куколок каждого вида. Вылупливание новой особи из куколки провоцировалось изменением температуры в специальном контейнере уже во время гастролей.
Длительность жизни красочных насекомых зависела от многих факторов. В первую очередь длительность жизни определялась видом и везением. Шкодливые детишки то и дело гробили какую-то часть насекомых, и хозяйка из куколок восстанавливала видовое разнообразие шатра. Если у какой-то из бабочек не было пары, то смысл жить терялся, и они погибали за считанные дни, а если пара имелась, то насекомые могли жить неделями. Некоторые особи могли жить неделями и без пары. Но в любом случае то, что находится в шатре – это красочные расходники, а вся гусенично-куколковая индустрия спрятана за шатром в обычном холодильнике. Другое дело – остальные питомцы, любимцы.
– А вы не боитесь, что ваши пёстрые птички могут выпорхнуть через вход? – спросила Юна.
– Нет, амадины – социальные птички, они очень привязаны к своей группе. Даже если бы кто-нибудь из них вылетел, то сразу же вернулся бы к своим. Хотя иногда приходилось поволноваться, – объясняла женщина очень красивым мягким голосом.
– А этого красавца зачем на пол пустили? – спрашивал я об огромной шипастой ящерице.
– Феденьке нужно размять лапы, к тому же ему здесь жарко, и он приуныл. На полу чуть-чуть развеется, нужно только следить, чтобы ему никто на хвост не наступил из детишек, – ласково и очень спокойно объясняла женщина. И теперь мы дружно, взрослые и дети, присев на корточки, обступили шипастое чудовище, а Феденька с интересом рассматривал в ответ обступивших его гладких чудовищ.
