Илья сидел за столом, уронив лицо на руки и, кажется, ничего не слышал. Перед ним стояла пепельница, заполненная выкуренными сигаретами, но от нее все еще поднимался сигаретный дым и витал по всей комнате, раздирая до зуда горло и легкие. Чуть дальше по столешнице валялся сотовый.
- Илюш! – позвала она и подошла к нему. Коснулась его волос, невесомо запустив в них пальцы.
Макаров резко вздрогнул, подхватился со стола, будто и не спал, и широко распахнутыми глазами уставился на нее.
- Ты вернулась, - пробормотал он как-то испуганно и растерянно. Она никогда не слышала от него такого тона.
- Конечно, вернулась, - виновато улыбнулась Алиса.
- Алька, - выдохнул Макаров и вскочил со стула, сгребая ее в охапку и уткнувшись лицом ей в шею. – Я тебе звонил… И маме твоей звонил, пришлось врать, что ты только вошла… хотел на заправку утром ехать…
- Я злилась… Не надо было, - кивала она, прижимаясь к Илье.
- И тебе не надо было… сбегать… я знаю, что виноват, так получилось глупо… ночь на дворе, мало ли… где тебя вообще носило?
- Гуляла. Я не буду больше сбегать, правда.
- Ты меня простила?
- Простила, - шепнула Алиса и потерлась щекой о его плечо.
- Я не знаю, как додумался, правда. Чушь какая-то… Ты меня тогда отшила. Помнишь, когда мы в «SKY» встретились. Еще и по морде дала. Я психанул, придумывал, как тебя подколоть. Тут Никитос… Стало интересно, ты со всеми так или только со мной… А потом по стенам ходил, когда он стал к тебе ездить. Ну и… мы тогда с ним поссорились…
- Вот балда! А по-человечески попробовать?
- Ну я и попробовал… потом…
- Пойдем спать, на работу завтра, - с улыбкой сказала Алиса.
- А смысл уже ложиться? Через два часа вставать…Может, отпросишься?
- Нет, не отпустят. Учетом угрожают.
Илья тяжело вздохнул, на мгновение оторвался от нее, чтобы заглянуть в лицо. Тихо произнес:
- Ну и ладно, - а потом нашел ее губы, подхватил на руки и, не разрывая поцелуя, понес в комнату.
- Разуться бы хоть дал! – смеялась Алиса, отстраняясь и крепко обнимая за шею.
- Пофигу.
Ему действительно было пофигу. Стоило им оказаться на диване, как обувь полетела прочь. Вместе с одеждой. Его пальцы нетерпеливо освобождали ее тело от всего, что мешало ему чувствовать ее теплую мягкую кожу. Его ладони скользили по ее шее, груди, животу, спускаясь все ниже, к бедрам, ныряли меж ног. И к рукам присоединялись губы. А в висках отчаянно пульсировало желание. И новое чувство, которое в эту минуту казалось ему сильнее любви.
Она простила его. Алька его простила. И значит, ничего на свете уже не страшно.
***
- Да. Да. И не думай, я не собираюсь в этом деле идти в обход отца. Оно мне надо? К черту! Уже тысячу раз говорил. Холдинг – его игрушка, не моя. Мое отношение он знает, потому не за спиной. За спиной – это если в тихую. И листовки раздавать я пока тоже не собираюсь. Не знаю… Не думал… Просто сделай то, что прошу, и все. Это же не много. Да, в универе в следующем году на заочное восстановлюсь, у меня вариантов нет. Хватит…. Ну класс, Громов. Ага! Бывай!
Илья сбросил и посмотрел на ту сторону переулка. Тьма уходила. Солнце. Может быть, во всем. Вчерашняя встреча в определенном смысле зря не прошла. Вспомнился Веник. И то, что Веник уже сто лет честно трудится замом директора на каком-то консервном заводе. Звонок с утра был спонтанным, но все лучшее в жизни Макарова происходило, как правило, спонтанно. Громов поныл по поводу Макаровского неблагоразумия, но это ему было до лампочки. Ну не съест его отец. Скорее, того и гляди, относиться станет чуть серьезнее. Договорились до того, что завтра он отправляет Громову свое резюме, которое еще следовало сочинить. На будущей неделе явится в финансовый отдел. А дальше как карта ляжет.
Удовлетворенно прищелкнув языком, Макаров заперся с балкона в квартиру и отправился на кухню – варить кофе. Альку на работу отвез после бессонной ночи, а теперь засыпал на ходу. Встряска, случившаяся по причине собственной узколобости, заставила его прийти в себя. Это не он в болоте. Это он придумал себе болото как отговорку. И с этим необходимо что-то делать.
Для начала сварить чертов кофе и написать чертово резюме.
Но ни того, ни другого он не смог сделать без приключений. Сначала напиток из джезвы сбежал, пока он сосредоточенно изучал окно. Потом раздался звонок в дверь. Поплелся открывать. Чтобы с удивлением обнаружить на пороге собственную мать.
- Здравствуй, дорогой! – получил он дежурный поцелуй в щеку и сумку в руки.
Сумка была отставлена на ящик, в котором Алька держала краску. А Макаров криво улыбнулся и поинтересовался:
- Ты в гости или опять Алису до слез доводить? Так ее нет, она на работе.
- Уверен? – спросила Валентина Павловна и прошла в комнату. – У тебя кофе пахнет. Мне сделаешь?
- Сделаю, - мрачно ответил Илья.
