И со вздохом облегчения и чашкой кофе в руках вернулся в спальню – доспать было необходимо. Из кровати он выбрался спустя несколько часов, когда Мураками, в конце концов, был отложен в сторону. Долго торчал в душе, с наслаждением подставляя лицо под прохладную струю воды. Процесс приготовления завтрака продолжился его неспешным поглощением. С тем, чтобы часов около трех решительно сесть в машину и отправиться к Макарову. «И Алисе», - долбило в ребра.
Пока поднимался на четвертый этаж, сосредоточенно думал о том, кто откроет дверь. И только когда услышал звук звонка, неожиданно понял – неважно, кто. Потому что здесь живут они. Вместе.
Дверь распахнулась.
И в него уперся до черноты страшный взгляд, какого он никогда в жизни не видел. Ни у Макарова. Ни у кого. Только потом понял, что это Илья так глядит. Глядит и молчит. Несколько длинных, тянущихся секунд. Как смычком по струне – протяжно.
Потом Илья развернулся и прошел в квартиру, оставив дверь открытой. Скрылся в комнате, из которой орал телевизор. Выпуск новостей, кажется.
Никита прошел за ним, уменьшил громкость.
- Привет, - развернулся он к брату. – С каких пор увлекся новостями?
Илья головы не поворачивал. Но теперь глаза были пустыми. Будто бы он не слышал вопроса, да и не видел того, что показывали в экране. Но все-таки ответил:
- Сегодня. Надо.
- Ааа… Алиса где? На работе?
Теперь Макаров дернулся, будто получил удар. И загнанным зверем уставился на Логинова.
- Нет. Алиса погибла, - произнес он ровно.
- Это шутка? – выдохнул Ник. Хрен! Таким не шутят. – Как? Когда?!
- В среду утром, бензовоз какой-то въехал, - пробормотал Макаров и вдруг хохотнул, откинувшись на спинку кресла: - Дебил! Жду новости, а они устарели, наверное, да?
- Какой еще бензовоз? Куда въехал? Где? – Логинов тяжело дышал, не желая осознавать того, что слышал. – Илья!
- Да обыкновенный бензовоз! – резко заорал Макаров, вскакивая с места и нависая над братом. – Она в автобусе куда-то ехала! Я не знаю куда! Не знаю! Ее мать мне не сказала!
Никита вздрогнул. Не от крика Ильи – от того, что именно орал Макаров. Он подался к нему и медленно спросил:
- Куда-то? Ты не знаешь, куда ехала твоя девушка и где она погибла?
- Да, мать твою! Не знаю! Мы с ней поругались, и она уехала!
- Я знаю, что вы поругались, она говорила. Но я привез ее домой!
- Ты? – дико хохотнул Макаров. – Ты привез ее домой? Да, ты, тварь, привез ее домой! После того, как трахнул! А потом, конечно, привез! Только я не пойму, чего так быстро-то! Домой запросилась? Не понравилось?
Подумал Логинов только после того, как врезал Илье в челюсть. Но недолго. Потому что следом ударил тяжелым кулаком в живот.
- Скотина тупая! Ты что наделал?! – выплюнул он ему в лицо.
Макаров согнулся пополам, от боли потемнело в глазах. И в конце концов, осел на пол. Дышал через раз, мучился. И сильнее всего мучился тем, что недостаточно больно, чтобы перекрыть то, что секунда за секундой убивало его. Посмотрел снизу вверх на брата. Взгляд прояснился. И он заговорил:
- Я видел, Никит. Видел. Там камеры натыканы, дурак. Диски где-то тут валялись, показать могу. Вы лизались с ней на глазах всего клуба, а потом ты ее уволок. Так что нехрен… Это смысла не имеет…
- Придушить бы тебя, гаденыша, да тетку жалко, - Логинов отвернулся. – Она пьяная была. Ну лезла целоваться, дурочка малолетняя. А талдычила только о тебе, кретине. Ты как ее в таком состоянии вообще из дома выпустил? Это я несколько часов ее россказни об удивительном мальчике Илюше Макарове слушал. Другой бы не стал! Я. Привез. Ее. Домой.
- Ты меня за идиота держишь?! – крикнул Илья, поднимаясь с пола и не желая ничего слышать. – Не, ты реально считаешь меня идиотом?! Она только после трех прикатилась! Я думал сдохну из-за вас. Из-за тебя! Каково это, а? Каково быть с девушкой, которую я люблю, и которая любит меня! Тебя от себя не воротит?
- Нет, - пожал плечами Никита. – Потому что я не знаю, каково это. Одно дело увести ее у тебя, заставить ее полюбить меня – это было бы интересно. Но для Алисы никого не существует, кроме тебя. А тебе, как всегда, показалось мало. Пошел ты, Макаров! Никогда не прощу тебе того, что ты ей сделал.
Он обвел глазами комнату, на короткое мгновение задержавшись взглядом на размытой стене, криво усмехнулся и ринулся из квартиры, чувствуя ком, вставший в горле.
Дверь хлопнула на всю парадную. Макаров вздрогнул от этого удара. Но остался стоять посреди комнаты. Только смотрел теперь на стену. Блуждающим взглядом, в котором совсем не было жизни. Потом медленно подошел к картине, так и не ставшей картиной. И провел по ней рукой. Краска не приставала к ладоням. Здесь она навсегда, что бы ни было.
Нелепо. Дико. Он касается стены, к которой прикасались ее пальцы, а ее самой нет. И все так в этой комнате. Даже плед в кресле у балкона – она всегда оставляла. Ее плед, хоть и негласно. И столько еще всего… Вся квартира ею наполнена. Каждая мелочь.
Всего-то три месяца.
А заменила все на свете.
